Домби и сын
Шрифт:
— Послушай, Недъ, — вскричалъ Соломонъ Гильсъ, входя опять въ комнату, — не лучше ли намъ опорожнить эту бутылку прежде, чмъ примемся за грогъ?
— Идетъ! — отвчалъ капитанъ, наливая свой стаканъ. — A что же твой племянничекъ?
— Выпьетъ и онъ, — отвчалъ Соломонъ. — Выпьемте вс за благосостояніе торговаго дома Вальтера, за будущую его контору! Кто знаетъ? Сэръ Ричардсъ Виттингтонъ женился же на дочери своего хозяина.
— Прими-ка это къ свднію, Вальтеръ! — сказалъ улыбаясь капитанъ.
— Хотя y м-ра Домби и нтъ дочери… — началъ Соль.
— Есть, есть, дядюшка! — закричалъ мальчикъ, покраснвъ и засмявшись.
— Есть? —
— О, я наврное знаю, — отвчалъ мальчикъ. — Объ этомъ я слышалъ сегодня въ контор. Говорятъ, — продолжалъ онъ, понизивъ голосъ, — отецъ не любитъ ея. У него только и на ум, какъ бы поскоре присоединить сына къ торговому дому, хотя тотъ еще не вышелъ изъ пеленокъ. Онъ высчитываетъ балансъ — и думаетъ о сын, любуется своими кораблями — и съ восторгомъ воображаетъ, что вс эти сокровища принадлежатъ ему вмст съ сыномъ. Вотъ что говорятъ. Впрочемъ я не знаю.
— Э! да молодецъ ужъ все провдалъ о ней! — сказалъ Соломонъ.
— Полно, дядюшка! — отвчалъ мальчикъ, смясь и красня боле прежняго. — Что-жъ длать когда я слышалъ это!
— Боюсь, Недъ, какъ бы этотъ сынъ не загородилъ намъ дорогу! — прибавилъ старикъ, съ улыбкой посматривая на племянника.
— Очень можетъ статься, — отвчалъ капитанъ.
— Но мы все-таки выпьемъ за его здоровье, — продолжалъ Соль. — Да здравствуютъ Домби и Сынъ!
— Прекрасно, дядюшка! — весело вскричалъ мальчикъ. — Но тостъ необходимо надобно измнить. Вы говорите, что я все провдалъ о дочери моего хозяина, и заране меня съ ней соединяете, слдовательно… Да здравствуетъ Домби и Сынъ — и дочь!
Глава V
Крестины Павла
Рабочая кровь Тудлей пошла въ прокъ маленькому джентльмену. Благородный сынъ м-ра Домби съ каждымъ днемъ замтно выросталъ и укрплялся. Миссъ Токсъ также съ каждымъ днемъ сильне привязывалась къ Павлу, и ея почти набожная къ нему любовь до такой степени подйствовала на м-ра Домби, что онъ началъ считать ее женщиной съ большими природными дарованіями и при многихъ случаяхъ раскланивался съ ней совершенно особеннымъ образомъ. Онъ даже торжественио признался въ своемъ благоволеніи передъ сестрой и не разъ изволилъ говорить ей: — "Луиза! скажи миссъ Токсъ, что я ей весьма обязанъ!" Это необыкновенное вниманіе производило глубокое впечатлніе на леди, удостоившуюся такого отличія.
Миссъ Токсъ часто увряла м-съ Чиккъ, что ничто не можетъ сравниться съ участіемъ, какое она принимаетъ въ развитіи милаго ребенка, и безпристрастный наблюдатель могъ замтить, что поступки ея въ полной мр согласовались съ словами. Она съ невыразимымъ наслажденіемъ смогрла на невинные обды юнаго джентльмена, какъ будто насыщеніе его столько же зависло отъ нея, сколько и отъ кормилицы. — Съ такимъ же, если еще не большимъ энтузіазмомъ она присутствовала при маленькихъ церемоніяхъ купанья и туалета, a медицинская часть — наблюденіе за здоровьемъ ребенка — находилась въ полномъ ея распоряженіи. — Однажды, въ припадк скромности, она принуждена была спрятаться въ шкапъ, когда м-ръ Домби вошель въ дтскую съ сестрой полюбоваться, какъ сынъ его, ложась въ постель, будеть въ коротенькой рубашечк разгуливать по платью своей кормилицы. — Но миссъ Токсъ никакъ не выдержала, и въ избытк нжнаго восторга закричала: "какъ онъ милъ, м-ръ Домби! какой купидончикъ!" — и тутъ же, опомнившись, она за дверью чуть не упала
— Луиза, — сказалъ однажды м-ръ Домби своей сестр, — я точно думаю, что, по случаю крестинъ ГІавла, нужно твоей пріятельниц сдлать какой-нибудь подарокъ. — Она съ самаго начала приняла такое горячее участіе въ ребенк и умла хорошо понять свое положеніе, — a это въ нашемъ свт, къ сожалнію, большая рдкость. Мн очень бы хотлось отличить ее чмъ-нибудь.
Въ глазахъ м-ра Домби это значило, что миссъ Токсъ умла вести себя совершенно приличнымъ образомъ въ отношеніи къ его особ.
— Любезный Павелъ, — отвчала сестра, — ты отдаешь справедливость миссъ Токсъ, чего разумется и должно ожидать отъ человка съ такимъ проницательнымъ умомъ. — Если въ англійскомъ язык есть три слова, къ которымъ она питаетъ глубочайшее уваженіе, такъ эти слова — Домби и Сынъ.
— Врю, — сказалъ м-ръ Домби. — Это длаетъ честь почтенной миссъ Токсъ.
— И всякій подарокъ, любезный Павелъ, — продолжала м-съ Чиккъ, — все, что ни вздумалъ бы ты предложить, миссъ Токсъ, нтъ сомннія, приметъ отъ тебя съ благоговніемъ, какъ святыню. Но я знаю, милый Павелъ, чмъ бы ты могъ выразить свою признательность къ миссъ Токсъ… да, это было бы для нея очень, очемь лестно, если бы ты захотлъ.
— Что такое? — спросилъ м-ръ Домби.
— Разумется, крестный отецъ и крестная мать, — продолжала миссъ Чиккъ, — необходимы въ свт для связей и покровительства.
— Не знаю, почему они должны быть необходимы для моего сына, — холодно сказалъ м-ръ Домби.
— Что правда, то правда, любезный Павелъ, — перебила миссъ Чиккъ съ необыкновенной живостью, — ты неизмнно вренъ самому себ. Я не могла ожидать отъ тебя ничего другого, и очень хорошо предвидла твои мысли на этотъ счетъ. Можетъ быть, — и м-съ Чиккъ немного пріостановилась, какъ бы не зная, что говорить дальше, — можетъ быть, именно поэтому ты и не станешь противиться, чтобъ миссъ Токсъ сдлалась крестной матерью нашего ангельчика, или, по крайней мр, замнила ее на крестинахъ. Нечего и говорить, что она приметъ эту честь за величайшее счастье.
— Луиза, — сказалъ м-ръ Домби посл минутнаго молчанія, — нельзя не согласиться…
— Конечно, — вскричала миссъ Чиккъ, спша предупредить отказъ, — я и не сомнваюсь въ этомъ.
М-ръ Домби съ нетерпніемъ посмотрлъ на сестру.
— Не противорчь, любезный Павелъ, — вскричала м-съ Чиккъ, — мн это очень вредно. Я еще не опомнилась съ тхъ поръ, какъ скончалась наша бдная Фанни.
М-ръ Домби искоса взглянулъ на носовой платокъ, который сестра держала передъ глазами, и прибавилъ:
— Нельзя не согласиться, говорю я…
— A я говорю, — прервала м-съ Чиккъ, — что я не сомнвалась въ этомъ.
— Боже мой, Луиза! — вскричалъ м-ръ Домби.
— Нтъ, любезный Павелъ, — возразила она съ достоинствомъ, между тмъ какъ на глазахъ ея навертывались слезы, — дай мн договорить. У меня нтъ той силы убжденія, ума, краснорчія, какими отличаешься ты. Я очень хорошо это знаю, и тмъ хуже для меня. Но если ты хочешь выслушать мои послднія слова — a послднія слова должны быть для насъ священны, Павелъ, посл кончины любезной Фанни — такъ я скажу только, что никогда не сомнвалась въ этомъ. И что еще боле, — прибавила м-съ Чиккъ съ возрастающимъ достоинствомъ, какъ будто она берегла къ концу самое ублительнйшее доказательство, — я никогда не думала усомниться въ этомъ.