Дома вдовца
Шрифт:
Тренч (возмущен). Ну, знаете! Ведь это вы первая заговорили со мной. Понятно, я рад был случаю, но, клянусь вам честью, я б даже пальцем не шевельнул, если бы вы сами меня не поманили.
Бланш. Я только спросила, как называется этот замок. Тут нет ничего неприличного.
Тренч. Конечно, нет. Почему бы вам и не спросить? (С новым приливом нежности.) Но теперь-то ведь все уладилось, да?
Бланш (мягко, устремив на него многозначительный взгляд). Все ли?
Тренч (внезапно смущается). Ну да... а что же?
Бланш (подавляя раздражение). Пожалуйста, идите, если она вас так интересует. Я вас не удерживаю.
Тренч. А вы разве не пойдете?
Бланш. Нет! (С досадой отворачивается.)
Тренч (встревожен). Послушайте! Вы не обиделись ? (На миг она оборачивается и глядит на него с нежной укоризной.) Бланш! (Она тотчас обдает его холодом, но она перестаралась, на него нападает робость.) Простите, ради бога, что я назвал вас по имени... Но я... э... (Она спешит исправить ошибку, смягчая выражение лица. Он немедленно и бурно реагирует.) Вы ведь не сердитесь? Мне почему-то казалось, что вы не рассердитесь. Видите, какое дело. Я, конечно, не знаю, как вы это примете... Уж очень это сразу; но обстоятельства не допускают... То есть, я хочу сказать, мой недостаток такта... (Окончательно запутавшись, он не замечает, с какой жадностью она ждет продолжения его речи.) Вот если б на моем месте был Кокэйн...
Бланш (с негодованием). Кокэйн!
Тренч (перепуган). Нет, нет, я совсем не про то... Уверяю вас! Я только хотел сказать, что он...
Бланш. Что он сейчас вернется вместе с папой.
Тренч (отупело). Да. Теперь уж, наверно, скоро. Надеюсь, я вас не задерживаю?
Бланш. Я думала, что вы меня задерживаете для того, чтобы мне что-то сказать.
Тренч (окончательно оробев). Нет, нет, ничего. То есть ничего важного... то есть я боюсь, что для вас это неважно. Может быть, как-нибудь в другой раз...
Бланш. Какой еще другой раз? Мы, может, никогда больше и не встретимся. (В отчаянии.) Скажите сейчас. Я хочу, чтобы вы сказали сейчас!
Тренч. Видите ли, я думал, что если б мы с вами сейчас решили... так или этак... То есть если бы вы могли решиться... (От волнения окончательно утрачивает дар речи.) Бланш (теряя всякую надежду заставить его заговорить).
Непохоже, чтобы вы могли на что-нибудь решиться, доктор Тренч.
Тренч (заикаясь). Я только думал... (Умолкает и жалобно смотрит на нее. Мгновение она колеблется, затем с рассчитанным порывом бросается ему на шею. Он стискивает ее в объятиях с возгласом облегчения.) Бланш! Дорогая! Господи! Я уже боялся, что так ничего из себя и не выжму. Я бы тут стоял и заикался до самого вечера, если бы вы мне не помогли!
Бланш (с негодованием отстраняется от него). Я вам вовсе не помогала...
Тренч (не выпуская ее). Я не хочу сказать, что вы нарочно. Нет, а так — инстинктивно.
Бланш (не вполне еще
Тренч. Что ж тут еще говорить? Больше этого (целует ее) все равно не скажешь.
Бланш (тает от поцелуев, но не• упускает из виду своей цели). Но, Гарри...
Тренч (в восторге от того, что она назвала его по имени). Да, милочка?
Бланш. Когда мы поженимся?
Тренч. Сейчас же. В первой церкви, которая нам попадется. Вот хоть в этой — святого Аполлинариса.
Бланш. Нет, серьезно. Ведь это очень серьезно, Гарри. Не надо с этим шутить.
Тренч (внезапно оглядываясь на калитку и выпуская Бланш). Тсс! Они уже возвращаются.
Бланш. О, ччер... (Ее восклицание тонет в звоне, доносящемся из дверей гостиницы.)
На пороге появляется потрясающий колокольчиком официант. Кокэйн и Сарториус входят через садовую калитку.
Официант. Табльдот через двадцать минут, леди и джентльмены. (Уходит в гостиницу.)
Сарториус (он очень серьезен). Я думал, ты пойдешь с нами, Бланш.
Бланш. Да, папа. Мы только что хотели идти.
Сарториус. Тут всюду столько пыли. Надо пойти почиститься перед обедом. Пойдем, дитя мое. (Подает ей руку. Его торжественный тон всех терроризирует.) Бланш молча уходит, опираясь на руку. отца. Кокэйн, не менее напыщенный, чем сам Сарториус, смотрит на Тренча строгим взором судьи.
Кокэйн (укоризненно). Нет, дорогой мой. Нет, нет. Никуда не годится. Краснею за вас. Никогда в жизни мне еще не было так стыдно. Вы злоупотребили неопытностью этой беззащитней девушки.
Тренч (с горячностью). Кокэйн!
Кокэйн (неумолимо). Отец ее, по всем признакам, настоящий джентльмен. Я имел честь с ним познакомиться, я представил ему вас; полагаясь на меня, он с полным спокойствием оставил свою дочь под вашим покровительством. И что же я вижу по возвращении? Что видит ее отец? О Тренч, Тренч! Нет, дорогой мой, нет. Дурной вкус, Гарри, дурной тон!
Тренч. Вздор! Ничего вы не видели.
Кокэйн. Ничего не видели! Она, истинная леди, благовоспитаннейшая девица, у вас в объятиях — и вы говорите, что мы ничего не видели! — а в дверях официант трезвонит в огромный колокол, тщетно стараясь привлечь к себе ваше внимание. (Продолжает свою нотацию с удвоенной строгостью.) Неужели у вас нет принципов, Тренч? Неужели у вас нет религиозных убеждений? Неужели вам не знакомы принятые в порядочном обществе обычаи? Вы целовались...
Тренч. Ну, этого вы не могли видеть.
Кокэйн. Мы не только видели, мы слышали. Звук вашего поцелуя разнесся по всему Рейну. Не унижайтесь до лжи, Тренч.
Тренч. Чепуха, Билли! Вы...
Кокэйн. Опять! Я уже просил вас не употреблять это вульгарное уменьшительное. Как я могу ожидать, что солидные состоятельные люди отнесутся ко мне с уважением, если меня на каждом шагу будут обзывать Билли? Меня зовут Уильям! Уильям де Бар Кокэйн.
Тренч. Ах, да ну вас! Ну, ну, не обижайтесь, старина. Что вы так ершитесь из-за всяких пустяков? У меня это как-то само выходит, что я вас зову Билли: к вам это идет.