Дом

Тилли С.

Его шаги тихие, но я слышу, как он обходит кровать и направляется ко мне.

Мои глаза все еще открыты, но я не отвожу взгляд от прямой дороги.

Бедра Дома прямо передо мной, но затем он поворачивается и тянется к чему-то на тумбочке. «Здесь есть кнопка. Нажмите ее один раз, чтобы включить и выключить их. Удерживайте ее, чтобы отрегулировать яркость. В этом ящике также есть пистолет». Я слышу, как он стучит по дереву. «Но тебе нужна моя ладонь, чтобы разблокировать его. Потому что раньше это была моя сторона кровати». Раньше

была. «И я заткнусь нахрен через минуту. Но пойми, что ты единственный человек, которому может сойти с рук разговаривать со мной таким образом. И только наедине». Он приседает передо мной, его грудь полностью обнажена. «Я не уверен, что я сделаю в качестве наказания, если ты сделаешь это на публике. Но я почти уверен, что тебе это не понравится».

Я закрываю глаза, игнорируя его.

«Поспи немного». Теплые губы прижимаются к моему лбу. «Завтра нас ждет важный день».

Я держусь как можно неподвижнее, пока не слышу, как он снова обходит кровать.

Когда я слышу, как закрывается дверь в ванную, я позволяю последней слезе этой ночи выскользнуть из моего глаза и впитаться в подушку.

Как я могла так ошибаться?

Это почти комично. Все лекции моей мамы, когда я росла. Как мужчины будут хотеть только использовать меня. Как я слишком глупа, чтобы понять их. Как я закончу тем, что буду разрушена и одинока. Мне действительно стоило обратить внимание.

Погрязнув в сожалениях, прислушиваясь к шагам Дома, который возвращается в постель, я наконец-то проваливаюсь в сон.

ГЛАВА 21

Дом

Я не спеша готовлюсь ко сну. Я не позволю Валентине иметь свою комнату. В конце концов она примет свое место здесь, но отстранение сейчас принесет больше вреда, чем пользы.

Это та же самая причина, по которой я выхожу из шкафа в одних трусах-боксерах. Я не могу позволить ей привыкнуть к тому, что я сплю в одежде, когда мне нравится носить именно ее.

К тому времени, как я открываю дверь ванной и возвращаюсь в спальню, дыхание Вэл уже выровнялось во сне.

Хорошо.

Как раз вовремя на моем телефоне загорается уведомление, давая мне знать, что он здесь.

Я беру горсть денег с ближайшей ко мне тумбочки, а затем, выходя из спальни, стараюсь тихо закрыть за собой дверь.

Я нахожусь наверху лестницы, когда мои люди впускают Дока, но я жду, пока он меня не остановит, чтобы заговорить. «Оцените быструю доставку».

Я позвонил ему, когда Валентина впервые поднялась к нам в комнату.

Мужчина лет семидесяти пожимает плечами. «Это все, что у меня было под рукой».

Не имея карманов и по-прежнему одетый в одни боксеры, я передаю ему стопку сотен, чтобы забрать у него то, что он мне приготовил.

«Они должны выглядеть точно так же, как те, что у нее». Док кладет мне в руку стопку фольгированных прямоугольников, в каждом из которых аккуратными рядами лежат двадцать восемь

маленьких таблеток. «Просто убедитесь, что вы вытащили нужное количество, прежде чем менять их на текущую».

Я киваю.

Док роется в своей сумке за вторым предметом и достает оттуда запечатанный шприц. «Это другой запрос».

Я беру его у него, затем поворачиваюсь и иду наверх к жене.

ГЛАВА 22

Вэл

Такое ощущение, что я просыпаюсь в одно мгновение.

Я спала сном без сновидений, затерявшись в черном ничто бессознательного. И вот я здесь.

Я легла спать рано, а сейчас за окнами поднимается рассвет.

Пока мои глаза привыкают, я слышу чье-то дыхание.

Итак, Дом спал здесь прошлой ночью.

Часть меня хочет разбудить его, просто чтобы потревожить. Но другая часть меня хочет, чтобы он проспал остаток утра.

Я поднимаюсь, и мой палец пульсирует.

Наверное, странно спала.

Я осторожно вылезаю из кровати и пытаюсь моргнуть, чтобы прочистить зрение, приближаясь к окну.

На каком бы этаже мы ни были, мы высоко. Прямо пугающе высоко. Но этот вид прекрасен.

Город оживает под нами и сразу за зданиями.

Я вдыхаю и кладу ладони на стекло.

Озеро Мичиган находится прямо здесь, сверкающее в лучах восхода солнца.

Я могла бы привыкнуть просыпаться с таким видом.

Эта мысль останавливает меня, и я качаю головой.

И тут я замираю.

Что за…

Мои руки все еще прижаты к окну и… И…

Я поднимаю левую руку от стекла.

Этого не может быть.

Я протягиваю правую руку и касаюсь нежной кожи безымянного пальца левой руки.

«Какого черта…?»

Вот ублюдок.

Я медленно поворачиваюсь лицом к кровати. Где Дом лежит без сна, заложив руки за голову, и смотрит на меня.

Я протягиваю руку с поднятыми пальцами между нами.

«Ты серьезно сделал татуировку на весь мой чертов палец?»

Там, где недолго было мое обручальное кольцо, имя Доминика черными чернилами, обводящее цифру. Выше, там, где могла бы быть полоса, снова имя Доминика. Но это еще не все. Выше, между следующими костяшками пальцев, еще две буквы Доминика, поставленные одна на другую.

Я подношу руку ближе к лицу, чтобы прочесть последний ряд букв, и тут понимаю, что они другие.

Между последней костяшкой пальца и основанием ногтя написаны слова «До самой смерти».

«Я тебя ненавижу». Я не повышаю голос, но он все равно заполняет комнату.

Доминик качает головой. «Нет, не ненавидишь».

«Да», — я все еще смотрю на свой палец.

«Ты хочешь. Но в тебе нет ненависти, Ангел».

Я протягиваю руку назад, поворачивая прищуренные глаза к Дому. «Серьезно, Доминик. Что это, черт возьми?»