Дом Весталок
Шрифт:
– Мой муж умер не от несварения желудка. И не оттого, что ему что-то почудилось или его просквозило на холодном ветру.
Голос принадлежал высокой, стройной женщине в чёрной до пят столе и наброшенной на плечи голубой накидке. Собранные в узел на затылке чёрные волосы открывали бледное лицо с ясными голубыми глазами; и хотя оно выглядело совсем молодым, его обитательницу никак нельзя было назвать юной. Держалась она строго, как весталка; и во всём её облике, в каждом её слове сквозила властность патрицианки.
–
Женщина чуть заметно кивнула.
– А это, - продолжа Луций, обращаясь ко мне, - моя давняя добрая знакомая Корнелия из сулланской ветви рода Корнелиев.
Я вздрогнул.
– Да, - гордо сказала вдова, уловив моё невольное движение. – Родственница недавно покинувшего нас диктатора, чья кончина осиротила нас. Он приходился мне двоюродным братом. И хотя он был намного старше, мы были очень близки. Я оставалась с ним на его вилле в Путеоли до самого конца. Великий человек. – Властный голос смягчился. Вдова взглянула на покойника на носилках. – Теперь и Тита тоже больше нет. Я одинока и беззащитна.
– Может, нам лучше поговорить в библиотеке, - предложил Луций Клавдий.
– Пожалуй, - кивнула Корнелия. – Здесь холодно.
Она провела нас в небольшую комнату. Преуспевающий адвокат Цицерон, для которого мне время от времени случается выполнять кое-какую работу, пожалуй, и не назвал бы эту комнату библиотекой – здесь был один-единственный шкаф, забитый свёрнутыми пергаментами – но непритязательность обстановки он, бесспорно, одобрил бы. Стены были окрашены в красный цвет, без всяких украшений, а сиденья были без спинок. Раб зажёг жаровню и удалился.
– Что именно известно Гордиану? – спросила Корнелия Луция Клавдия.
– Немногое. Я только сказал ему, что Тит убился, упав с балкона.
Она посмотрела на меня так, что мне сделалось не по себе.
– Моего мужа мучил страх. Не давал ему покоя. Он говорил, что его преследуют.
– Кто преследует? Или что? Луций упомянул лемуров.
– Один лемур. Он преследовал моего мужа. Всегда один и тот же.
– Ваш муж знал, чей это дух?
– Да. Его знакомого. Когда-то они вместе изучали закон на Форуме. Прежний владелец этого дома. Его звали Фурий.
– И этот лемур являлся твоему мужу неоднократно?
– Да. Всё началось прошлым летом. Тит стал замечать какую-то странную фигуру – то в стороне от дороги, когда ехал на нашу загородную виллу; то в толпе на Форуме, то возле дома в тени деревьев. Всегда лишь мельком. Поначалу он пытался приблизиться и разглядеть её; но она исчезала. Потом фигура стала появляться уже в доме. Тогда Тит и понял, что это лемур; и понял, чей. Он больше не пытался приблизиться; наоборот, всякий раз обращался в бегство.
– А ты тоже видела этот призрак?
– Прежде
– Тит видел его в ту ночь, когда упал, - тихо сказал Луций. Он осторожно взял Корнелию за руку, но она отняла её.
– В тот вечер Тит был молчалив и задумчив. Он вышел на балкон, чтобы немного подышать и размять ноги. Я осталась в комнате. Потом в бреду Тит рассказывал, как всё случилось. Призрак появился и стал приближаться, манить к себе. И позвал его: «Тит!» Тит стал пятиться; он отступил до самого края балкона. Призрак всё надвигался, и Тит совсем обезумел от страха. Он упал.
– Этот – призрак – столкнул его?
Она пожала плечами.
– Столкнул или он сам сорвался, но убило его не это. Он не умер при падении; мы отнесли его в дом. Настало утро, потом день; он был жив. Но когда зашло солнце и стало темнеть, Тит стал дрожать от страха. Пот катился с него градом. И хотя малейшее движение причиняло ему страшную боль, он весь корчился на своей постели, не затихая ни на миг. Всё твердил, что не вынесет, если опять увидит лемура. И умер. Умер, лишь бы больше не видеть призрака! Ты видел его лицо. Это не боль убила его. Это страх, ужас.
Я плотнее запахнулся в плащ и поджал пальцы на ногах. Казалось, жаровня совершенно не даёт тепла.
– Твой муж говорил, как выглядит этот лемур?
– Много раз. Он сразу узнал его. Фурий, прежний хозяин этого дома. Кожа на руках была вся в пятнах; зубы жёлтые и сломанные. Волосы как солома в заскорузлой крови. Шея тоже в крови. И зловоние. Но это точно был Фурий. Вот только…
– Только что?
– Только выглядел он много моложе, чем Фурий. Как Фурий в юности он выглядел. Как в те годы, когда они с Титом учились на Форуме.
– А когда ты сама впервые увидела этого лемура?
– Вчера ночью. Я стояла на балконе – думала про Тита, и как вышло, что он упал. И тут я увидела это. Только на миг. Я тут же кинулась в дом. А оно заговорило со мной.
– Что сказало?
– Только два слова: «Теперь ты». – Корнелия глубоко втянула, кутаясь в покрывало, и устремила взгляд на рдеющие угли жаровни.
Я встал и, шагнув к жаровне, протянул над ней руки, чтобы хоть немного согреться. Что за день такой сегодня? Лемуры ходят по земле и досаждают живым, а огонь не даёт тепла.
– Я могу сказать тебе лишь то, что сказал сегодня одному своему соседу - его тоже донимают лемуры. Почему ты обращаешься ко мне, а не к авгуру? Есть вещи, в которых я бессилен. Украденные драгоценности, пропавший документ, письма с угрозами, обнаруженный труп – тут зови меня. С этим я разберусь, это по моей части. Но совершенно не представляю себе, как умилостивить разгневанного лемура. Конечно, когда Луций Клавдий просит, я всегда прихожу; но сейчас я просто не понимаю, зачем меня позвали.