Дом в небе

Корбетт Сара

Прошло около года. Однажды мне позвонили из Оттавы. Агент службы национальной безопасности сообщил, что в каком-то сарае неподалеку от Могадишо найдена тетрадь с эмблемой ЮНИСЕФ на обложке, заштрихованной черным маркером. Внутри несколько исписанных страниц. Не знаю точно каким образом, но тетрадь попала к канадским властям, и для меня сделали скан этих страниц. При взгляде на них меня пробила дрожь. Даже сегодня, стоит мне увидеть эти записи, я чувствую стоящее за ними отчаяние.

Порой воспоминания о Сомали захлестывают и угнетают меня, но в другие дни они почти не проявляются. Наверное, это навсегда. За четыре года мне довелось многое узнать о психологической травме, о том,

как она влияет на тело и разум. Однажды, когда я сидела на лекции в Новой Шотландии, моя соседка съела банан и положила кожуру на стол рядом с моими тетрадями. Запах банановой кожуры подействовал на меня, как удар хлыстом. Я была в смятении. Перед глазами оживал эпизод, хранящийся в дальнем углу моей памяти: Темный Дом, я, голодная и отчаявшаяся, нахожу на полу гнилую банановую кожуру и съедаю ее. Внезапно меня атаковали все прежние ощущения – боль, голод, ужас, – и я выбежала из аудитории и заперлась в туалете, не зная, где настоящее и где прошлое и не приснилась ли мне моя свобода.

Потом я поняла, что в мире на каждом шагу попадается банановая кожура. Он полон вещей и явлений, которые могут мгновенно и без предупреждения отбросить меня в прошлое. Я боюсь темноты, бывает, что я в ужасе просыпаюсь среди ночи из-за кошмара, в закрытых помещениях – таких как лифт – я иногда начинаю задыхаться. Когда ко мне приближается незнакомый мужчина, я могу запаниковать и едва удерживаюсь от того, чтобы броситься прочь. Мое тело тоже хранит воспоминания: лодыжки порой болят, точно от тяжести кандалов, плечевые суставы ломит, словно руки у меня по-прежнему связаны. Бороться с последствиями травмы под силу не каждому, особенно в одиночку. Я, например, прошла специальный курс лечения. Со мной регулярно работали физиотерапевты, психологи, психиатры, диетологи, специалисты по точечному массажу и медитации, и все они мне по-своему помогли, как и общение с другими женщинами, пережившими сексуальное насилие. И все-таки бывают дни, когда я чувствую себя глубоко одинокой наедине с тем, что мне довелось испытать, и неприспособленной к нормальной жизни. У меня еще много желаний: я хочу учиться, странствовать, помогать людям, найти свою любовь и, может быть, когда-нибудь иметь детей. Ну а пока моя главная цель – восстановиться. Но я не сижу на одном месте. Я, как и прежде, ищу поддержки и новых впечатлений в путешествиях – в горах Индии, в джунглях Южной Америки и в Африке, куда меня иногда заводят проекты фонда.

Трудно, конечно, смириться с тем фактом, что похитители обогатились за наш счет. После освобождения я стала отслеживать подобные случаи, которые имеют место в Сомали, в Мали, в Афганистане, Нигерии, в Пакистане – повсюду. Я узнала, что правительства некоторых государств тайком выплачивают выкупы, другим удается освободить заложников путем дипломатии, третьи посылают военных. Многие, включая Канаду и США, занимают жесткую позицию и отказываются платить деньги, ограничиваясь моральной поддержкой для родственников. Как сказал один чиновник Госдепа США в интервью «Нью-Йорк Таймс Мэгэзин», «если вы кормите медведей, то медведи и дальше будут приходить к вам в лагерь». А каково слышать это матери, отцу, мужу или жене, которые бессильны помочь своим близким?

Я часто вспоминаю своих тюремщиков. Да и как их не вспоминать? Мои чувства по отношению к ним непросто измерить или зафиксировать, особенно с течением времени. Тут нужны бухгалтерские счеты. Ради собственного блага я делаю все, чтобы доля прощения и сочувствия преобладала над ненавистью, гневом, стыдом и жалостью к себе, без которых все-таки картина была бы неполной. Я понимаю, что мальчики и даже их главари есть продукт среды, существования в условиях жестокой и нескончаемой бойни, которая терзает их страну уже двадцать лет. Я стараюсь простить их – людей, которые забрали у меня свободу, –

несмотря на то что они делали ужасные вещи. Я также стараюсь простить себя за все, что пришлось вынести моим родным и близким. Прощение достигается нелегко. Иногда оно не более чем точка на горизонте. И пусть не всякий день мне удается приблизиться к нему, я не оставляю попыток, потому что, не будь прощения, я не смогла бы продолжать свою жизнь.

Одна из программ Global Enrichment Foundation посвящена обустройству образовательного центра для сомалийских беженок, живущих в Истли, – беднейшем районе Найроби, известном как Маленький Могадишо. Центр посещают семьдесят пять студенток. Зимой 2012 года я провела там несколько недель. Я привезла им компьютеры и учебные пособия, знакомилась с преподавателями и студентками, которые рассказывали, чему они хотят научиться на занятиях. В центре организованы курсы компьютерной грамотности и делопроизводства, курсы первой медицинской помощи и юридические консультации по правам беженцев.

Однажды мы собрались вчетвером в маленьком классе местного клуба, где вначале арендовали помещения, – я, преподаватели Неллиус и Фарийя и директор программ GEF. Мы сидели под плакатами с буквами и изображениями фруктов, овощей, животных, цифр, соответствующими каждой букве, и выбирали название для нашего нового центра. Свои предложения мы писали на доске, и одно показалось нам привлекательнее остальных – кто-то жирно обвел его мелом. Решено было назвать наш центр «Раджо», что в переводе на английский значит «надежда». А надежда, с чем мы все согласились, это самая лучшая вещь на свете.

Благодарности

Прежде всего, я хочу выразить огромную благодарность моей маме Лоринде Стюарт и двум моим отцам – Джону Линдауту и Перри Нитцу – за их титанический труд, ценой которого я смогла вернуться домой. Я преклоняюсь перед их мужеством, любовью и глубоко ценю их страдания и жертвы, принесенные во имя моего освобождения. Мои братья Марк Кулп и Натаниэл Линдаут, мои бабушка и дедушка, семьи Линдаут и Стюарт были и остаются источником силы и поддержки для моих родителей и меня. Спасибо им за теплоту и заботу, которой они окружили меня по возвращении, особенно тетя Элисон. Я благодарю моих крестных Уэнделла и Берилл Ланд за их неустанное внимание. Спасибо Зои, Бренне, Николя и Заре, которые кормили меня, веселили и играли со мной. Моя благодарность дражайшей подруге Келли, обладающей несравненной щедростью духа и решительностью, маму моей бесценной маленькой крестницы.

Благодарю Сару Геддис, Дэвида Синглтона, Майкла Гоуинга и Стива Аллана из Калгари, которые приложили гигантские усилия к тому, чтобы я выжила и написала эту книгу. Я снова убеждаюсь, что миром правит доброта и щедрость. Спасибо людям в Ред-Дире, Калгари, Силван-Лейк, в Канаде и Австралии, которые стремились помочь нам с Найджелом вернуться домой. Их так много, что перечислить всех поименно нет никакой возможности, и мне не хотелось бы кого-то упустить. Но они знают, о ком я говорю. Аллану Маркину, Горду Скотту, Дику Смиту и Бобу Брауну моя особая признательность.

Благодарю всю семью Бреннанов за упорство, последовательность, за огромный и бесценный вклад в наше дело. Я признательна правительству Канады, министерству иностранных дел и службе канадской разведки, в частности Россу Найнесу и его обворожительной жене Ванессе, Ричарду, Джонатану, Крису, Мэтту, Эвелин и их семьям.

Наше освобождение не состоялось бы без помощи компании АКЕ, и я в неоплатном долгу перед Джей Си, Эдом, Шоном, Элто и Дереком.

Благодарю сотрудников реабилитационного центра в Сьерра-Туксоне, в особенности доктора Марка Пертла, Джоанну Соренсон и доктора Джуди Джанни, за неоценимую помощь в восстановлении моего психического и физического здоровья. Особое спасибо Кэтрин Портфилд за понимание и чуткость. Я люблю вас.