Дом в Эльдафьорде
Шрифт:
— Он отправил его очень давно. Письмо было в дороге целых две недели!.. И что же он пишет? Дай-ка я посмотрю!
Они вместе прочитали его.
— Что он имеет в виду, упоминая о том, что был в аду? — растерянно произнесла Винга.
— Он писал нам и раньше, — сказал Хейке. — Просто письма его не дошли до нас.
— Что же такое он пережил там? — испуганно произнесла Винга. — Ах, мой бедный мальчик, и он подумал, что мы отвернулись от него! Но где же он теперь?
Хейке оглядел письмо со всех сторон.
— Здесь нет никаких пометок. Почтовый штамп стерт. Какой разгильдяй!
— Возможно, он не знал его. Хейке вздохнул.
— Значит, мне все-таки придется ехать наугад…
Но на следующий день пришло еще одно почтовое известие. Неряшливее, в спешке написанное письмо — и на этот раз со штемпелем!
— Вот, — сказал Хейке, уже готовый тронуться в путь. — Теперь мы знаем, где это! Это намного облегчает дело.
— Если ты знаешь, куда нужно ехать, я поеду с тобой, — тут же решила Винга. — Но вскрой же письмо!
Хейке внимательно рассматривал дату отправления.
— Это письмо шло гораздо быстрее, — с удовлетворением констатировал он. — Оно было отправлено на этой неделе.
Нетерпеливо выхватив у него из рук письмо, Винга вскрыла его.
И они вместе прочитали его со все возрастающим страхом.
«Ради Бога, помогите мне! Скорее помоги мне, отец! Я нахожусь в крайней опасности. Здесь происходит что-то страшное, и я ничего не понимаю! Помоги мне, иначе я умру. Помоги всем нам, иначе мы погибнем! Я наткнулся на нечто такое, к чему ни в коем случае нельзя прикасаться!»
2
Уже при первом взгляде на Эльдафьорд Эскиль задумался. Не так он представлял себе это место.
Он хорошо заплатил рыбаку, чтобы тот дал ему на неделю лодку. По его расчетам, экспедиция не должна была длиться дольше. Рыбак взял под залог его коня.
Эскиль не сказал рыбаку, куда намеревался отправиться. Ему хотелось сохранить в тайне свое приключение. К тому же он знал точно, как ему туда добираться.
Но это место оказалось дальше, чем он думал! И как высоки были скалистые горы! На их недосягаемо высоких вершинах лежал снег! Он не подумал о том, что после долгого сидения в тюрьме сил у него поубавилось. Он натер себе на руках большие мозоли, поэтому не мог грести быстро. Некоторое время он находился в открытом море, а оно было далеко не спокойным. Но когда он вошел в воды фьорда, волны стали меньше.
Это был главный фьорд. И только когда солнце скрылось за горами и на воду упали длинные тени, он достиг входа в Эльдафьорд, который представлял собой узкий рукав между вздымающимися до неба скалами.
Если бы ему не сказали об этом, он ни за что бы не подумал, что среди скал есть еще этот узенький фьорд.
Обогнув скалу, он посмотрел назад, желая представить себе, куда он прибыл.
И ощутил какой-то внутренний толчок, щеки его загорелись, как от удара; это его испугало.
По обеим сторонам от него высились сине-черные скалы, настолько гладкие, словно бесчисленные оползни полировали их уже тысячи лет. И только в глубине бухты виднелось несколько домов, беспомощно цепляющихся за уступы страшных скал. Там было несколько дворов и маленькая рыболовецкая пристань. На большее здесь места не хватало.
Да… А разве на том доме,
Трудно сказать.
Эскиль подумал, что здесь должно быть очень красиво днем. Просто ему не повезло оказаться здесь в мрачное время суток, когда сумерки вызывают в сердце человека гнетущую тоску.
А каково зимой, когда на море шторм, а снег заваливает дома во тьме…
Он задрожал при мысли об этом.
Но что-то здесь по-настоящему пугало его. Чтобы это могло быть? Что тут таится?
Нет, что-то он чересчур поддается этому сумеречному настроению! Он чувствовал себя усталым и измотанным, отчасти из-за лишений и плохого самочувствия в тюрьме, а отчасти из-за непривычной перегрузки. К тому же он был голоден и страдал от морской болезни.
От скал исходил холод, и он сильно продрог.
При таких обстоятельствах не трудно было совсем потерять мужество.
Зачем он вообще прибыл сюда? Почему он сразу не отправился домой, в теплый чудесный светлый Гростенсхольм?
Его мать и отец не желали писать ему. Они даже не попытались вызволить его из тюрьмы.
Может быть, у них там что-нибудь случилось?
Каким же идиотом он был, отправившись перво-наперво в Эльдафьорд! Домой, вот куда нужно было ему ехать!
Но теперь он уже здесь. У цели.
Тоже мне, цель! Найдется ли в Норвегии более мрачное место?
Больше уже не оглядываясь, он снова взялся мозолистыми руками за весла. Но ему было не по себе, пока он плыл дальше по рукаву фьорда. Он затылком чувствовал, что кто-то наблюдает за ним злобными глазами из маленькой рыбачьей бухточки.
Он просто не осмеливался больше смотреть назад.
Вместо этого он неотступно глядел на большой фьорд. Но вскоре он исчез из виду, и было видно голые скалы.
Не очень-то привлекательное зрелище.
Вода вокруг лодки казалась иссиня-черной и холодной, благодаря отражавшемуся в ней горному массиву.
Трудно было сказать, что таилось в глубинах этих вод. Может быть, оттуда выскочит сейчас затаившееся на дне чудовище?
Эскиль сжался всем телом и чуть не закричал, когда лодка наткнулась на что-то и с жутким скрежетом остановилась. На миг ему показалось, что сердце вот-вот остановится от страха; лицо пылало, руки тряслись.
Но он тут же понял, что произошло. Просто он достиг суши. Наткнулся на подводный камень возле самого берега.
На пристани стояли люди и обсуждали его промах.
Среди них было двое детей. Несколько мужчин оперлись на перила. Какая-то упитанная и брюзгливая на вид дама, а также две молоденькие девушки, шепчущие что-то на ухо друг другу и хихикающие. Обе они имели вовсе не враждебный вид — наоборот!
Одна из них была даже красивой.
Больше ничего Эскилю увидеть не удалось. Он поспешно вылез из лодки, чтобы столкнуть ее с подводного камня. С натянутой и смущенной улыбкой кивнув — преувеличенно добродушно — собравшимся на пристани, он пошел, опираясь на весло, к берегу. Мальчишки тут же бросились в воду и ухватились за форштевень, поскольку Эскиль чуть не потерял равновесие. Но он тут же элегантно выпрямился, что вызвало у девушек новый приступ смеха.