Дом у воды
Шрифт:
Гаранин внимательно глянул на перепуганную ляльку и шутливо заметил, обнимая:
— Вас сложно перепутать, маленькая. Надька выше на полголовы и на десять лет старше.
— И водки выпила цистерны три, — печально хмыкнул Михеич. — Это просто совпадение, — постарался утешить он.
Света от бессилия всплеснула руками:
— Теперь точно ничего не узнаем.
Она прижалась к Арсению, пытаясь сообразить, кто и за что объявил на нее охоту? С того самого дня, как Гаранин назвал фамилию заказчика, а Надя украла комбез,
Света вздрогнула, вспомнив то жуткое время. Почувствовала, как кровь стынет в жилах. И многим позже, согревшись в объятиях Гаранина, подумала, что, вернувшись домой, нужно обязательно расспросить мать или крестного.
Виктор Николаевич Пахомов, еще подлетая к Парижу, почувствовал себя плохо. Тянуло сердце и кружилась голова. А еще постоянно тошнило и клонило в сон. Хорошо, в аэропорту Шарля де Голля его встречала Хлоя, радостная и цветущая.
— Ты весь зеленый, мон амур, — вместо приветствия обеспокоилась жена. — Будто токсикоз…
А потом, приложив ладонь ко лбу, почувствовала жар.
— Ты весь горишь, Виктор, — пробормотала она и, обернувшись к водителю, велела:
— Быстрее забирай багаж, Анри.
Витька сквозь пелену помнил, как с трудом дотащился до лимузина, а там, устроившись на мягких сидениях и почувствовав себя дома и в безопасности, потерял сознание.
Он не слышал, как Хлоя в истерике звонила брату, не видел, как бронированный лимузин де Анвиля несется в частную клинику. А придя в себя только на следующие сутки, Пахомов уперся взглядом сначала в белый потолок, потом в тонкие и противные трубки капельниц, а уж затем в спящих в креслах Хлою, Армана и Лильку.
Он попытался сесть на кровати или хотя бы повернуться на бок, но запищали, затренькали аппараты. Первой встрепенулась жена, подбежала, замяукала что-то ласковое. Витька не сразу сообразил: мозг, одурманенный Анвилевскими препаратами, отказывался понимать басурманский язык. Следом подтянулся дорогой шурин. Пахомов даже почувствовал небывалую теплоту к Арману. Мог бы заниматься своими делами, ан нет, ночует рядышком с койкой больного.
Витька слабой рукой прижал к себе жену, зашептал на ухо нежности, потом протянул ладонь Арману.
— Спасибо, брат! Никак не пойму, где подхватил грипп, — пожаловался он. — Да еще в такой зверской форме. Чуть не сдох…
— Это не грипп, — мотнул головой де Анвиль. — Где-то ты черной энергетики хватанул, вступил в какую-то гадость или пообщался с очень неприятным человеком, давным-давно потерявшим душу.
— Дык… — пробормотал задумчиво Пахомов. — Я же только со своими встречался. — И замолк на полуслове, увидев, как из памяти выплывает одутловатое лицо Станислава Дунаева.
— Вспомнил? —
— Подожди, — прохрипел Витя по-русски. — Подожди, — повторил отчаянно на французском. — Этот человек… Станислав Дунаев… это он заказал нашу Лану.
Глава 18
— Стас? — встрепенулась Лиля. — Брат Олега? — Проснувшись, она инстинктивно пригладила волосы и бросилась к кровати больного. — Витька, точно? Ты ничего не путаешь? — попыталась усомниться она.
— Нет, родная, — пробурчал он. — Я за базар привык отвечать. А вот ты, Лилечка, берега попутала.
— Ты точно болен, — раздраженно вскинулась она, осознавая, что за многие годы дружбы Пахомов ни разу не позволил обращаться в таком тоне. — Витя, — попросила она, — что происходит, родной?
— В Москве я сразу поехал к Дунаеву. Не спрашивай почему, Лиля! Просто поехал. Хочешь, свалю на чуйку. Стас принял меня хорошо, а вот о тебе отзывался плохо. Винил в смерти брата. Я сначала и не понял ничего. Думал, он просто чокнулся, а потом Станислав Иванович достал с полки журнальчик, «Искушение» называется.
— Порно, что ли? — изумилась Лиля, не понимая, что буровит друг детства.
— Нет, милая, это журнал католиков. И там большая статья. Угадай о ком?
Золотая королева в смятении глянула на своего мужа.
— Правильно, — осклабился Пахомов. — Умничка моя! — хохотнул он. — Там статья об Армане. Великом и могучем!
— Ну и что? — холодно бросила Лиля, взяв себя в руки.
— А то, мадам, — тяжело вздохнул Виктор Николаевич. — Ваш тайный геройский порыв уже давно не секрет.
— Какой порыв, Виктор? — ничего не понимая, встряла Хлоя.
— А такой, Хлошечка, — протянул досадливо Витька, пытаясь усесться на постели. Поправил дурацкую синюю рубашку в цветочек.
— Тебе идет, — недовольно хмыкнула Лиля и прошептала:- Олег не имел никакого отношения к этому счету. А тем более его дурковатый братец.
— А он считает иначе, — рыкнул Пахомов, пропустив мимо ушей стеб про рубашечку. — Стас все посчитал и выдвинул условие. Вы, хитроумные голубки, возвращаете ему всю сумму плюс проценты, а он прекращает вендетту.
— Ты с дуба рухнул, что ли? — не сдержалась Лиля. — Это были деньги Иштвана. Все коды хранились у него. Стас тогда еще в институте учился и…
— Подожди, — остановил жену Арман. — Если мы выплатим все деньги с процентами, этот маньяк оставит в покое Лану? Мне нужны абсолютные гарантии, — добавил он жестко. — Просто так я даже разговаривать не собираюсь.
— Ты не понял, — скривился Виктор. — Заказ на Лану остается.
— Тогда за что я плачу деньги? — вскинулся де Анвиль. — Не понимаю!