Дом у воды
Шрифт:
укладывалось, что изысканная Лана де Анвиль смогла пройти на лыжах через зимний лес и упасть в объятия Гаранина», — хихикнула она.
А на следующий день, стоя перед аналоем в белом-синем хлопковом платье от Александра Маккуина, Света внимала каждому слову Крушининского священника. Его голос звучал громко и торжественно в полупустой церкви, а небольшой церковный хор пел «Господи помилуй!».
Светлана перевела взгляд на мужа, стоявшего точно так же, как и она, в венце и с венчальной свечой в руке, и тотчас встретилась с глазами любимого, преисполненного важностью
«Я люблю тебя», — мысленно напомнил ей он.
«Я тебя тоже», — ответила она не открывая рта.
Глядя в древние «небеса», Света заметила улыбки святых, расположившихся по кругу в деревянном своде храма.
— Наверное, ангелам-хранителям пришлось постараться, чтобы соединить вас, — довольно хмыкнул Пахомов, оглядывая стол на правах тамады.
Особенно придумывать ничего не стали. Жаркое из тетеревов с клюквой и брусникой, запеченные в русской печи рыбники, моченые грибы, специально припасенные Катериной с прошлого года, ну и французские яства, привезенные молодоженами.
— У всех налито? — поинтересовался Виктор Николаевич, придирчиво осматривая каждую рюмку. — Так вот, я же говорю, что там, в небесной канцелярии, долго думали, как вас соединить. Трудная задача, коли один тут жил, а другая в поселке Бордовом. Но там, — Витька поднял к верху палец, — видать, простые исполнители не справились, а у любителя боевиков все получилось. Главное, Света наша опять в Москве оказалась, хотя на юг ехала. Он шел под Одессу, а вышел к Херсону- наш вариант. А в столице ей сразу лыжи с палками выдали и направление указали.
— Азимута жалко, — пробурчала негромко Света.
Крестный, поморщившись, покосился на нее и провозгласил:
— Горько!
Гаранин потянулся к жене с поцелуем. Да и она не возражала. А когда пришла в себя, услышала сварливый шепот Пахомова.
— Митьку жалко, спиногрыз, — хмыкнул он. — Но он сам виноват, понимаешь? Баба у него ревнивая была. А он от большого ума решил ее подразнить. Сказал, что едет встречать любимую женщину. Вот она следом в аэропорт и притащилась с травматическим пистолетом. Шмальнула в упор. Наверное, хотела и с тобой расправиться.
— Поймали? — насторожился Гаранин.
— Конечно, — кивнул Пахомов. — Давно на нарах чалится.
Он оглядел стол и снова скомандовал:
— А что сидим? Кого ждем? Лиля!
Таечка во все глаза смотрела на крестную, красивую и добрую, даже в такой глуши умудрившуюся выглядеть элегантно в джинсах и в белой тунике. Лиля что-то желала молодоженам. И Тайка вдруг подумала, что именно ее считает своей матерью, даже сейчас, после разрыва с Мишкой. Когда же с тостами начали подниматься другие гости, Таисья выскользнула из-за стола, надеясь, что никто не заметил. Оглянулась напоследок и поймала недовольный взгляд прищуренных глаз. Разве от отца что-нибудь укроется? Она отмахнулась нетерпеливо и, выйдя на берег, села на перевернутую лодку. Пахомов, разрываемый чувством долга и отцовским инстинктом, раздумывал, идти ли следом. Ясное дело, что не просто так Тайка напросилась в эту поездку.
— Мне, папа, развеяться нужно, — заявила хитрюга
«Не пущать! — взревел внутренний голос. — Ага, не пустишь их, как же! — хмыкнул он про себя, памятуя, как месяцем раньше Мишель отказался возвращаться в военное училище и с новомодной рок- группой укатил на гастроли. — Певун наш, — усмехнулся мысленно Виктор Николаевич. — Но кто я такой, чтобы учить других! Сами вон наворотили, мама не горюй! Кончилась вендетта, наступил мир, а вслед за ним и любовь пришла, — вздохнул Пахомов, украдкой посматривая на небо. — Ты все видишь, Герт. Может, твоими стараниями и соединились эти двое», — мысленно пробурчал он, не заметив за своими думками и смехом гостей, как еще один человек украдкой покинул торжество.
Сева прошел якобы в сортир, а оттуда зарулил на берег. Невзначай присел рядом с Таисьей.
— Ты почему ушла? — бросил отрывисто, лишь бы завязать разговор.
— Ждала, когда ты придешь, — заявила она упрямо и пристально уставилась на Севу.
— Что? — не понял он. — А как же Мишель?
— Мы расстались. Он хочет петь, собирать стадионы и стать всемирно известным вокалистом. Мне, как его невесте, полагалось быть рядом. Курить марихуану и восхвалять любимого гения. Я отказалась. Будем считать, что победила музыка, — пожала плечами Таисья.
Сева покосился тоненькую фигурку, рыжие волосы, подстриженные в каре, невольно перевел взгляд на высокую грудь, вздымавшуюся от переполнявшего хозяйку волнения, и просипел чуть слышно:
— Ты сильно переживаешь?
— Я? — с Пахомовской усмешкой переспросила она. — Я люблю другого.
— Давно? — обронил он, стараясь не смотреть на грудь, обтянутую голубой майкой.
— После помолвки поняла, — фыркнула она.
— А он? — коротко осведомился Сева.
— Он напился тогда, — улыбнулась Таисья и глянула на него испытующе. — Почему, Сева? Ни до, ни после за тобой любовь к спиртному никто не замечал.
— Ты с ума сошла, Таечка, — прохрипел он, еле сдерживаясь, чтобы не поцеловать ее. — Я… я тебе не подхожу. Старый больной…
— Не знающий слов любви? — ехидно осведомилась Таисья и заметила тихо: — Я не собираюсь больше ждать, Сева. Давай встретимся сегодня, когда все улягутся?
— Обойдешься, — рыкнул он и добавил более мягко: — Во-первых, никто сегодня спать не ляжет, разве что мой годовалый племянник. А во-вторых, я не желаю прятаться с тобой по углам. Я поговорю с Виктором Николаевичем…
— Очень старомодно, — поджала губки она.
— Зато я в живых останусь, — пробурчал он, подмигнув ей. — Или тебе нужен всадник без головы?
Таисья захихикала, по-детски прижав ладошку ко рту. Она собралась что-то сказать, но со двора послышались вопли Арсения:
— Севка, ты где? Давай фейерверки запускать!
И когда в сером небе распустились красные, зеленые и синие цветы и все заорали от переполняющегося счастья, Сева вспомнил, как в первый приезд так же запускали в воздух ракеты, танцевали на снегу и пели какую-то тарабарщину.