Дом теней
Шрифт:
– Эй! Стюардесса! Одного не хватает. Не закрывайте дверь. Мой сосед ещё не пришел! Мистер Салим Абейд.
Стюардесса терпеливо улыбнулась, как школьная учительница, управляющаяся с отсталым новичком, и сладко промурлыкала:
– Спасибо, у меня есть список. Нет причин волноваться. Он сейчас подойдет.
Но прошло пять минут, затем десять; самолет вибрировал от рева двигателей, но не трогался с места, и пассажиры начали беспокойно ерзать и оборачиваться, всматриваясь в открытую дверь или с нетерпением поглядывая
– Почему задержка?
– потребовал ответа тучный мужчина, сидевший в носовой части. Он встал и посмотрел в проход, багровое лицо стало лиловым от негодования.
– Мы опоздаем, а у меня в 10: 15 в Танге конференция! Эй! Стюардесса... мисс!
Стюардесса улыбнулась ослепительной профессиональной улыбкой.
– Минутку, сэр.
Она поговорила с кем-то через открытую дверь, потом торопливо прошла по проходу и исчезла в пилотской кабине. Прошло ещё две минуты, она появилась снова, сопровождаемая командиром и вторым пилотом, и все трое покинули самолет.
– Ну и что теперь?
– осведомился джентльмен, у которого была конференция в Танге.
– Это уже предел хамства! Как долго они собираются держать нас здесь в ожидании невесть чего?
Он взбешенно протопал по проходу и начал вглядываться в солнечное марево. Слышно было, как он кричит кому-то снаружи.
– Просто ужас, - уныло протянул Найджел Пойнтинг, - эти деловые люди всегда так суетятся! Как будто полчаса играют какую-то роль!
– Здесь я не согласна, - отрезала Гасси Бингхэм.
– Задержка всегда бесит. И доставит множество неудобств Тайсону, который, конечно, будет нас встречать. Как вы думаете, что нас задерживает?
– Что бы это ни было, милая леди, конечно, успокаивает знание того, что все это предопределено, - съязвил Найджел. Но давайте верить, что это не какая-то серьезная поломка, иначе нам суждено застрять здесь на нескольких часов!
Миссис Бингхэм была избавлена от необходимости искать достойный ответ на этот ловкий выпад возвращением направляющегося в Тангу пассажира.
– Похоже, один из пассажиров на Занзибар заболел, - объявил он и, взбешенный, вернулся на место.
– Не понимаю, почему мы все должны торчать тут из-за подобной ерунды. Или нам ждать, пока он придет в себя?
В этот момент раскрасневшаяся и взмокшая стюардесса сделала краткое объявление.
– Минутку внимания, пожалуйста! Боюсь, нам придется задержаться еще... хм... на несколько минут. Мы сожалеем о причиненных вам неудобствах, но надеемся, что уже скоро мы... хм... взлетим. Можете курить, если хотите, но, пожалуйста, оставайтесь на своих местах.
И снова стих гул голосов, когда в самолет вошли два служащих аэропорта и молодой офицер полиции, европеец в накрахмаленной униформе цвета хаки. Один из служащих вежливо сказал в микрофон:
– Извините за беспокойство, но мы должны провести ещё одну проверку
Дэни кинула дикий, полный ужаса взгляд на Лэша, но тот даже не оглянулся. Он вытащил собственный паспорт и протянул руку за её, так на неё и не посмотрев, и это полное отсутствие эмоций подействовало успокаивающе. Она слышала голоса, шаги и шорох бумаг, когда служащие шли по проходу, проверяя каждый паспорт, снова сверяя их со списком и делая короткие заметки в блокноте.
– Холден, - лаконично бросил Лэш, протягивая свой паспорт, когда они остановились рядом.
– Моя секретарша, мисс Китчелл.
Дэни заставила себя встретить взгляд мужчины и спокойно его выдержать. Хотя ей показалось, что он стоял там ужасающе долго, на деле вся процедура заняла не более трех минут. Они задали только один вопрос - тот же, какой задавали каждому пассажиру: - Где вас можно найти в ближайшие десять дней?
Молодой офицер полиции даже слышал о Тайсоне Фросте и читал его книги.
– А, ещё одни, - сказал он, записывая адрес.
– Мистер Фрост, похоже, собирается закатить вечеринку. Он замечательный парень, верно? Я его видел, когда он был здесь проездом несколько месяцев назад. И взял у него автограф!
Он улыбнулся, перешел к следующим пассажирам, и Дэни опять расслабилась. Все оказалось обычной рутинной проверкой. Она с облегченной улыбкой повернулась к Лэшу, но Лэш не улыбался. Он заметно помрачнел, и развеселить его было безнадежно: его нервы и мышцы словно окаменели. Это слишком походило на то, как он выглядел прошлой ночью, и Дэни испугалась.
Трое мужчин прошли обратно по проходу, проверка была закончена. Ларри Доулинг спросил:
– Как он, офицер?.. Мистер Абейд? Я надеюсь, ничего заразного? Он выглядел вполне нормально, когда мы совсем недавно вышли из самолета. Ему очень плохо?
– Он мертв, - коротко ответил офицер полиции и удалился.
Наступило потрясенное молчание. Молчание, которое всегда следует за подобным объявлением, относится оно к другу или к незнакомцу. Конец чьей-то жизни.
Паузу нарушила Милисент Бейтс, которая громко и недоверчиво воскликнула:
– Мертв? Вы имеете в виду того араба, который летел с нами из Лондона? Какой вздор! Наверное они ошиблись. Ведь он всю дорогу от Найроби разговаривал с мистером Доулингом! Я это слышала. Он не мог умереть!
– Сердце, я полагаю, - неловко буркнул Ларри Доулинг.
– Он говорил, что всегда чувствует себя в самолете неважно. И выглядел несколько бледным. Но его, похоже, не укачивало. Мы вообще не касались этой темы. Думаю, он просто нервничал.
– Если это только не чума, или холера, или какая-нибудь ещё из этих мерзких восточных болезней!
– передернулась Милисент.
– Я вам говорила, нечего и думать было ехать на Восток, Гасси!