Дом теней
Шрифт:
Дэни с суровой честностью подумала, какой она была эгоистичной и доверчивой. Она мешала правосудию и играла на руку убийце. Ей было интересно, когда полиция выяснит, что посетительницей мистера Ханивуда была мисс Дэни Эштон, если она не сообщит об этом сама. Возможно, этого никогда не узнают. И лучше было бы вообще ничего не сообщать — пусть все идёт, как есть. Её могли обвинить в использовании чужого паспорта или в препятствовании правосудию? Но ведь она только хотела увидеть Занзибар. Занзибар и Кивулими…
Пару лет назад Лоррейн прислала ей несколько фотографий Кивулими. Они прибыли в холодное,
Дэни положила бумагу и ручку обратно в кейс и вернула его на полку. Все было слишком сложно. Нужно подождать и толком изложить все Лоррейн и Тайсону. Лоррейн подумает, что это очень захватывающе, Тайсон, наверное, придёт в ярость. Но они смогут разобраться в этой проблеме и будут знать, что делать дальше.
Она вновь села. Ей было холодно, она чувствовала себя покинутой, к тому же ей было немного стыдно. Если бы только Лэш проснулся! Но Холден, казалось, собирался проспать ещё очень долго. Дэни смотрела на него с нарастающей враждебностью.
Во всем виноват Лэш, — внезапно решила она. — Если бы не он… и его дурацкая кошка!
Лёгкий запах духов «диориссимо» перебил запах сигаретного дыма, антисептических средств и обивки. Дэни заметила, что позади породистого профиля Холдена появился женский силуэт в норковом манто.
Амэлфи Гордон стояла позади него в проходе и смотрела на бесчувственное тело, слегка нахмурив брови. На её лице было странное выражение — смесь размышления, сомнения и досады. В тени задёрнутой занавески, освещённая сзади, она казалось ещё светлее и обворожительнее, чем всегда. Невозможно было поверить, что ей уже под сорок, и что она училась в школе с матерью Дэни. Она подняла дивные длинные чёрные ресницы и окинула Дэни невидящим и абсолютно незаинтересованным взглядом, каким некоторые женщины смотрят на слуг или прекрасные дамы — на своих скромных и непривлекательных сестёр.
Этот взгляд вызвал у Дэни внезапную острую реакцию, которая, возможно, отразилось на её лице. Из зеленоватых глаз миссис Гордон исчезла отрешённость. Она оглядела Дэни с ног до головы, отметила её молодость, не упустила ни одной детали её одежды и внешности и нахмурились ещё больше. Потом спокойно спросила:
— Вы, должно быть, секретарша Лэша… мистера Холдена? Я думала, он возьмёт Аду.
— Она не смогла, — коротко ответила Дэни, от смущения краснея все больше.
— А…
Было очевидно, что миссис Гордон не слишком интересовали секретарши Лэша, поскольку больше вопросов она не задавала. Но что-то во взгляде Дэни её разозлило, она снова посмотрела на спящего Лэша, потом осторожно, очень медленно протянула тонкую белую руку и убрала непослушную прядь волос, упавшую на лоб.
Этот необыкновенно собственнический жест был весьма многозначителен… Сделав его, миссис Гордон улыбнулась и пошла по проходу в женскую комнату.
Дэни затихла, чувствуя себя потрясённой, беспричинно злой и расстроенной. Что, если миссис Гордон спросит
Она повернулась и снова посмотрела на него. Опасение сменилось абсолютно нелогичной злостью. Дэни наклонилась к нему и сбросила прядь волос обратно на лоб.
Пусть она увидит, — подумала девушка.
Стюардесса разнесла чай. Два колониста, сидевших позади, проснулись и начали долгую дискуссию по поводу рассовых проблем в Кении. Тощий араб, которого Дэни впервые увидела в холле «Эрлайна» — или, может быть, в Маркет-Лидоне? — прошёл по проходу. Один из мужчин позади неё понизил голос и сказал:
— Видел, кто это? Салим Абейд — парень, которого называют Джемб.
— Думаю, ты прав. Интересно, что он делал в Лондоне?
— Что-нибудь для наших арабских радикалов и мусульманских фанатиков, полагаю. Не понимаю, почему мы позволяем подобным типам там появляться. От них ничего хорошего не дождёшься. Скоро все в этом убедятся!
— Я часто слышал, — говорил второй, — что он способный парень. Говорят, он тем же занимается на Занзибаре.
— Верю. Это беда для Занзибара. Он мне всегда казался мирным оазисом в пустыне политиков и власть имущих. Но Джемб и его банда изменят все… Если смогут. Занзибар — это маленький рай, а Джемб — дьявольский змей. Я когда-нибудь говорил тебе…
Говорящий снова понизил голос, поскольку предмет их разговора направлялся обратно к своему месту, и больше не было произнесено ни слова ни о Занзибаре, ни о человеке по прозвищу Джемб.
Дневной свет угасал, и Дэни подняла шторку. Они все ещё летели над морем. Хорошо бы что-нибудь почитать или поговорить с кем-нибудь, чтобы успокоить нервы и отвлечься от мыслей о мистере Ханивуде и убийстве. Парочка за ней, исчерпав все политические темы и обсудив судьбу Кении, перешла к нервирующей теме воздушных катастроф. Начали они с очень грустной истории о поселенце, который летел с семьёй в Найроби, но вынужден был совершить посадку в пустынной местности, где все умерли от жажды, так и не дождавшись помощи. Вторая история был о джентльмене по имени Блотто Кутс, который упал в море у Момбасы и был съеден акулами. И третья посвящалась некой Тутс Парбури-Бассет, которая врезалась в кратер потухшего вулкана, убив себя, двух друзей и африканского мальчика…
— Наверное, попала в воздушный поток, или мотор отказал, — радостно вещал рассказчик. — Нашли их лишь на следующий день. Ужасная каша. Ошмётки тел были разбросаны по всей округе — непонятно, кто есть кто. Ты слышал о том лайнере, что упал в Средиземное море в прошлый вторник? Подумай об этом. Наверное, как раз там, где мы сейчас пролетаем. Сорок восемь человек на борту и…
Араб Джемб вскочил и почти побежал по проходу, бросив на говорящего злой взгляд. Похоже, он тоже слышал их разговор. Дэни вспомнила его недавнее признание: «Мне всегда плохо, особенно над морем…что, если двигатели откажут? Тогда мы все утонем! Это ужасно!»