Дом судьи
Шрифт:
И Мегрэ негромко, скорей для себя, чем для других, повторил:
— Жена судьи уже много лет живет в Ницце с неким Хорасом Ван Ушеном, богатым голландцем, сделавшим состояние на какао.
Затем Мегрэ раскупорил бутылку, выпил один-второй стакан вина, посмотрел на Межа невидящим взглядом и приказал:
— Сиди здесь, пока я не вернусь.
Трое журналистов двинулись вслед за Мегрэ, но он не обращал на них внимания. Был час аперитива, и из гостиничного кафе высыпали посетители, чтобы посмотреть, куда направляется
— Пожалуйте сюда, — пригласила Элиза. — Господин судья ждет вас.
Все та же просторная комната, такая безмятежная, такая удобная! Мегрэ заметил, что судья беспрестанно стискивает побелевшие от напряжения пальцы.
— Присаживайтесь, господин комиссар. Но сначала снимите пальто: я вас на какое-то время задержу, а в комнате сильно натоплено… Портвейна не предлагаю: вы наверняка откажетесь.
В голосе сквозила горечь.
— Отнюдь нет!
— А не пожалеете, что пили со мной, когда я все расскажу?
Мегрэ уселся в то же кресло, где сидел в прошлый раз, вытянул ноги, набил трубку.
— Вам знаком некий доктор Жанен? Судья порылся в памяти. Судя по всему, это не было уловкой.
— Жанен? Погодите… Нет, понятия не имею.
— Это человек, которого вы хотели бросить в море.
Судья сделал такое движение, словно хотел сказать: «Да разве об этом речь! Причем тут это?» Потом налил портвейну.
— Итак, ваше здоровье! — приподнял он рюмку. — Я ведь вас на слове не ловил… Прежде всего, мне хочется задать вам один вопрос.
Он посерьезнел. Лицо его, обрамленное светло-седыми, растрепанными, как у женщины, волосами, оживилось.
— Если случится так, что на какое-то время я лишусь возможности заботиться о дочери, можете ли вы обещать мне, как мужчина мужчине, что с ней не случится ничего дурного?
— Полагаю, что в случае… в случае, если произойдет то, чего вы опасаетесь, забота о вашей дочери будет возложена на вашу жену?
— О том, чтобы доверить девочку матери, и речи быть не может. Итак…
— Я прослежу за тем, чтобы она жила в наиболее благоприятных условиях — разумеется, в рамках закона.
— Благодарю вас.
Судья медленно допил портвейн, поднялся и достал из ящика папиросы.
— Вы курите только трубку, не правда ли? Прошу вас…
Наконец, выдохнув первое облачко дыма, он пробормотал:
— По зрелом размышлении я решил, что при сложившихся обстоятельствах мне лучше всего провести какое-то время в тюрьме.
Это было неожиданно. В ту же секунду над головами у них взлетели звуки рояля. Судья перевел взгляд на потолок. Когда он снова заговорил, голос у него от волнения стал хриплым; казалось, он еле сдерживает слезы.
— Я убил человека, комиссар. С тротуара доносился стук подбитых гвоздями башмаков жандарма.
— Теперь вы едва ли станете допивать портвейн. Он достал из кармана
— Полдень… Мне все равно. Но вы, наверное, захотите сначала позавтракать. Не смею предлагать вам разделить со мной трапезу.
Он налил себе еще и снова сел лицом к Мегрэ перед камином, где потрескивал огонь.
Глава 6
Две англичанки из Версаля
Около часу дня жандарм, стоявший на посту перед домом судьи, забеспокоился: проходя мимо окон, он с каждым разом держался ближе к дому и пытался заглянуть внутрь.
В половине второго он прижал лицо к стеклу и окинул взглядом двоих мужчин, сидевших в креслах по обе стороны камина; их лица тонули в облаке дыма.
Из соседней комнаты послышалось звяканье вилок, сопровождаемое женскими голосами, и Мегрэ предположил, что Лиз Форлакруа, должно быть, завтракает.
Время от времени он закидывал ногу на ногу. Потом менял позу, чтобы выбить трубку о каблук. На плитках, которыми был вымощен пол, скопилось уже немало пепла. Не все ли теперь равно? Судья по привычке гасил папиросу о фарфоровую пепельницу; гора бело-коричневых окурков выглядела весьма красноречиво.
Беседа текла мирно. Мегрэ задавал вопросы, выдвигал возражения. Форлакруа отвечал, голос его был таким же четким и безупречным, как почерк.
В четверть третьего они услышали телефонный звонок и вздрогнули: оба, казалось, начисто забыли о внешнем мире. Форлакруа бросил на комиссара вопросительный взгляд. Имеет ли он право снять трубку? Мегрэ кивнул.
— Алло! Да. Передаю трубку… Это вас, господин комиссар.
— Алло, шеф?.. Прошу прощения… Я, может быть, напрасно звоню, но мне стало как-то тревожно… У вас там ничего не стряслось?
Судья тем временем снова сел и уставился на огонь, сплетая и расплетая пальцы.
— Найди мне машину… Да, прямо сейчас… Через полчаса она должна быть здесь… Нет, ничего особенного.
И комиссар тоже сел.
Когда такси остановилось у дверей и Межа позвонил, Мегрэ в одиночестве мерил шагами большую комнату, поглощая сандвич с паштетом. На столе — почти пустая бутылка старого бургундского. Накурено было — хоть топор вешай.
Межа ошеломление уставился на комиссара.
— Вы арестовали его? Все кончено? Я поеду с вами?
— Нет, останешься здесь.
— Что мне делать?
— Бери бумагу. Пиши: Тереза, служанка в гостинице… Юло, оба — Дидина и ее таможенник… Альбер Форлакруа… И пускай во что бы то ни стало уже разыщут наконец Марселя Эро.
— А за остальными, кого вы назвали, вести наблюдение?
Шаги на лестнице.
— Можешь идти.
Межа нехотя удалился. Вошел судья в пальто и шляпе — в высшей степени достойный, безупречный господин.
— С вашего позволения я позвоню доктору Бренеолю, справлюсь насчет клиники.