Дом стрелы
Шрифт:
– Очевидно, должен быть второй том,- сказал Джим Фробишер, глядя на полку.
Его замечание было праздным. Он думал не о книге, а о том, почему Ано подозвал его. Не рассчитывал ли детектив, что девушки обменяются быстрым взглядом, свидетельствующим о том, что они состоят в заговоре? Если так, то его постигло разочарование, ибо ни Бетти, ни Энн не подали друг другу никакого знака.
– Да, похоже,- ответил Ано на предположение Джима.- Но эта брошюра полная, продолжения не предусмотрено.- Он поставил книгу на полку, положив палец на свободное
Спокойный голос Бетти вернул его к действительности:
– Мосье Ано, вы упомянули о втором пункте, насчет которого хотели задать мне вопрос.
– Да, мадемуазель, я не забыл о нем.
Он быстро повернулся к обеим девушкам. Бетти сидела на подоконнике слева от него, а Энн Апкотт стояла справа, с благоговейным страхом глядя на детектива.
– После того как Борис Ваберский предъявил свое обвинение, мадемуазель,- осведомился Ано,- не получали ли вы анонимных писем, которые распространяются по всему Дижону?
– Получила одно,- ответила Бетти, и Энн удивленно подняла брови.- Оно пришло в воскресенье утром. Письмо было абсолютно клеветническим, и я бы не обратила на него внимания, если бы там не говорилась, что вы, мосье Ано, должны приехать из Парижа, чтобы заняться этим делом.
– Ого!- воскликнул Ано.- И вы получили это письмо в воскресенье утром? Не могли бы вы показать его мне, мадемуазель?
Бетти покачала головой.
– Нет, мосье.
– Ну разумеется,- улыбнулся Ано.- Вы уничтожили его, как и следует поступать с подобными письмами.
– Нет,- сказала Бетти,- я его сохранила. Я положила письмо в ящик письменного стола в моей гостиной. Оно все еще там, мосье Ано, но комната опечатана.
Ано выслушал это с нескрываемым удовлетворением.
– Значит, оно никуда не убежит, мадемуазель.- Внезапно он помрачнел.Выходит, комиссар полиции опечатал вашу личную гостиную. Это немного чересчур.
Бетти пожала плечами.
– Я храню там мои личные вещи, а обвиняют, в конце концов, именно меня!- с горечью отозвалась она.
Энн Апкотт шагнула к ней и посмотрела на Ано.
– Это не совсем так,- возразила она.- Гостиная Бетти принадлежит к тем же апартаментам, что и спальня мадам Харлоу. Это последняя комната в ряду выходящих в холл, поэтому комиссар извинился и сказал, что вынужден опечатать ее вместе с другими.
– Благодарю вас, мадемуазель,- улыбнулся Ано.- Это в какой-то мере оправдывает его действия.- Он с усмешкой бросил взгляд на Бетти.- Боюсь, я имел несчастье оскорбить мадемуазель Харлоу. Не поможете ли вы мне прояснить вопрос с датами? Насколько я понимаю, мадам Харлоу похоронили в субботу утром, двенадцать дней тому назад?
– Да, мосье,- ответила Энн Апкотт.
– И когда вы вернулись в этот дом после похорон, нотариус вскрыл и прочитал завещание?
– Да, мосье.
– В присутствии Бориса Ваберского?
– Да.
– Значит, спустя неделю, в субботу седьмого мая, он поспешил в префектуру полиции?
– Да.
–
– В одиннадцать, если говорить точно,- ответила Энн Апкотт.
Ано отвесил поклон.
– Вы обе просто чудесные юные леди. Отмечаете не только день, но и час! Это редкий дар, и он очень полезен для таких, как я.
С каждым ответом Энн Апкотт становилась все менее напряженной.
– Увы, мосье Ано,- засмеялась она,- я рождена, чтобы быть старой девой. Передвинутый стул, книга не на своем месте, часы, показывающие неправильное время, даже булавка на ковре выводят меня из себя. Я сразу замечаю такие вещи и сразу же должна навести порядок. Да, было ровно одиннадцать, когда комиссар позвонил в дверь.
– Он обыскал комнаты, прежде чем опечатать их?- спросил Ано.
– Нет. Нам обеим это казалось странным,- ответила Энн,- пока он не сообщил нам, что магистрат потребовал оставить все нетронутым.
Детектив рассмеялся.
– Это из-за меня,- объяснил он.- Кто мог предвидеть, какие удивительные вещи способен обнаружить Ано со своим увеличительным стеклом, когда он приедет из Парижа? Какие отпечатки пальцев и клочки сожженных писем? Хо-хо! Но если здесь действительно было совершено убийство, мадемуазель, то даже Ано не смог бы сделать никаких поразительных открытий в комнатах, куда могли свободно заходить все обитатели дома в течение двух недель после преступления. Как бы то ни было,- детектив двинулся к двери,- раз я уже здесь...
Бетти вскочила на ноги с быстротой молнии. Ано остановился и повернулся к ней.
– Вы собираетесь сломать печати?- спросила она.- Тогда можно я пойду с вами? Ведь обвиняют меня! Я имею право присутствовать...
– Успокойтесь, мадемуазель.- мягко произнес Ано.- Никто не станет лишать вас ваших прав. Я не намерен взламывать печати. Это могут сделать только комиссар и магистрат, а они ничего не предпримут, пока не получат результаты анализов. Я всего лишь хочу попросить вашу подругу...- он кивнул в сторону Энн,- показать мне то, что находится снаружи этих комнат, и остальную часть дома.
– Хорошо.- Бетти снова села на подоконник.
– Благодарю вас.- Ано снова обратился к Энн Апкотт: - Тогда пошли? Заодно расскажите мне, что вы думаете о Борисе Ваберском.
– Наглости ему не занимать.- отозвалась Энн.- Он осмелился вернуться в этот дом после того, как предъявил свое обвинение, и попросил меня поддержать его.- Она вышла из комнаты, и детектив последовал за ней.
Джим Фробишер подошел к двери и закрыл ее за ними. Теперь он не сомневался, что подлинной целью детектива был автор анонимных писем. Его поведение резко изменилось, когда он начал расспрашивать о них. Цветистые фразы и насмешки над гневом Бетти сразу прекратились. Вопросы стали конкретными и деловыми. Отойдя от двери, Джим достал из кармана портсигар и открыл его.