Дом скитальцев (рис. Н. Васильев)
Шрифт:
Некоторое время они с любопытством разглядывали вереницы балогов и автоматов, снующих через вестибюль. Узнавали знакомых по Космической Академии, кланялись. Но через две девятых часа начали беспокоиться. Обождав еще одну девятую, Глор спросил, не забыл ли о них господин офицер высшего класса?
– Никак нет, господин монтажник высшего класса!
– бодро сказал офицер.
– У вас пропуска с проверкой в Расчетчике, к сожалению. Виноват… Проходите, господин командор… Так что ждите, господа монтажники. Когда Расчетчик освободится, вас вызовут в контрольную камеру.
Офицер смотрел в сторону
Земля. Тридцать шестой день
Прошла неделя после операции «Апостол» - с легкой руки профессора Ямщикова это название прижилось. Сам «апостол», оказавшийся работником Министерства иностранных дел, был освобожден от Десантника, вполне поправился и рвался домой. Но тот же Ямщиков не отпускал его - исследовал на сотню ладов. Благоволин тихо сидел в своей комнате. Это называлось домашним арестом. Физик употреблял такое количество черного кофе, что начхоз ежедневно приходил в отчаяние. А дежурный по библиотеке таскал ему стопки книг, которые осваивались в полной тишине. В особняке Центра вообще было очень тихо. Лишь «апостол» имел обыкновение по утрам распевать пронзительным тенором французские песни, по вечерам он пел испанские песни, а профессора Ямщикова ругал по-итальянски. За глаза. Ямщикова все побаивались.
Эти двое - профессор и его пациент - не знали, каким делом занят Центр, и развлекались каждый по-своему. Остальным было не до развлечений. Операция «Апостол» оставалась единственным успехом Центра, и то случайным. Пришельцы-резиденты казались неуловимыми. Исследование кристалликов, взятых у «апостола», ничего не дало. Кристаллическая структура была настолько сложной, что на расшифровку ее понадобились бы годы - да и чем помогла бы расшифровка?.. Кристаллы ровно ничего не излучали и по виду были обыкновенными стекляшками, разве что довольно тяжелыми. Уцепиться было не за что. Время шло. Миновал тридцать пятый день после тугаринских событий.
Вечером к начальнику Центра пришла Анна Егоровна Владимирская. Зернов мрачно просматривал бумаги. У двери стоял небольшой фибровый чемодан - с такими обычно ходят мастера по холодильникам или телевизорам.
– Я на минуту, - решительно сказала Анна Егоровна.
Зернов терпеливо улыбнулся и сказал, что на минуту - пожалуйста. Тогда Анна Егоровна спросила, что с Благоволиным.
Как член комитета девятнадцати, она имела право задавать такие вопросы.
– Он под домашним арестом, - ответил Зернов.
– Знаю, батенька. И понимаю. Дело наше слишком серьезно, чтобы рисковать. Все же напомню, что мы проверили машинку на больном - она работает. И на Благоволине проверили - он чистый.
Зернов вежливо улыбался и кивал. Действительно, вся информация Дмитрия Алексеевича подтвердилась. Длинная нить «посредника» - передача, короткая - прием. Как он и говорил, «посредник» не прозрачен для рентгена. «Посредник» исправен - удалось освободить «апостола» от Десантника, спрятанного в его мозгу. Сам Благоволин неопровержимо оказался обыкновенным человеком. В его мозгу аппарат
– По двум причинам, - сказал Зернов.
– Я не имею права закрывать глаза на неполную откровенность своего сотрудника. Это не вопрос самолюбия. В нашем деле такое нельзя терпеть.
– Да в чем же он не откровенен?
– Он буквально по ложечке выдает информацию. И отнюдь этого не скрывает. Он сам напросился на арест.
– Да? По-моему, вы мудрите, - басом сказала Анна Егоровна.
– Как вспоминает, так и выдает. Вы подумайте, как он запоминал! Экую муку принял мальчишка!
Зернов с удовольствием посмотрел на нее.
– А по-моему, ему надоело ловить мух кустарно, и он решил найти кардинальный способ.
– Ловли мух?
– протянула Анна Егоровна.
– Думаете, он этозатеял?
– Уверен. Вы загляните в библиотечный формуляр - какие книги он глотает. Вместе с кофе…
– Так вот оно что-о! А вы умный мужик, - сказала Анна Егоровна.
– Спасибо. И учтите, что Благоволин феноменально самолюбив. Ничего не желает говорить заранее. У вас есть еще вопросы, доктор?
– Нет… - Анна Егоровна подперла круглое лицо обеими руками и посмотрела на Зернова.
– Вопросов-то нету. Как бы у вас был ответ… Выкрутимся ли, Михаил Тихонович? Я как увидала «посредник» - с ниточками, - знаете о чем подумала?..
– Знаю, - сказал Зернов.
– Очень знаю. Ничего, Анна Егоровна… Будем надеяться на операцию «Тройное звено». Простите, меня ждут.
Он убрал бумаги, захватил чемодан и спустился в гараж. Когда машина выезжала со двора, часовой у ворот взял по-ефрейторски «на караул».
Кошка
То, чего боялась Анна Егоровна, произошло несколькими днями раньше. Принимая разные облики - то железнодорожника, то офицера-отпускника, то колхозницы, едущей к матери в гости, два Десантника добрались до пограничной зоны. При себе они имели три «посредника». Один исчерпал ресурс и рассыпался тончайшей серой пылью после девяти пересадок. Это их не смущало. Один из двоих Десантников все равно находился в кристалле Мыслящего. Въезд в пограничную зону был запрещен, и принимались меры против Десантников - часовые дежурили тройками, проводники не показывались из вагонов и так далее. Но внутри запретной зоны жили десятки тысяч людей. Они по разным делам выезжали за оцепление. И возвращались. Дежурный Десантник не долго рыскал между кордонами - лазейка отыскалась. И он рванулся к границе.
Он проехал за оцепление, сидя в мозгу председателя колхоза. В поле, не доезжая деревни, приказал шоферу остановиться и подсадил в него второго Десантника - из «посредника». Пожаловался:
– Бисовы стражники, едва пронесло. Как будем уходить за кордон, смекаешь?
– Надо зверя мобилизовать, - твердо сказал второй.
– В этом теле не пройдешь. Кому идти в звери, Угол девять?
– Тебе, Треугольник. Бери меня в «посредник». Езжай к Софке-продавщице, передавай меня ей. У нее зверь свой, домашний… Слушай: когда я тебя пересажу в Мурку, дам рукой направление к границе, понял? А где пробираться, ты знаешь. Понесешь третий «посредник». Второй бросим. Действуй…