Дом под саваном

Ховач Сьюзан

— Но если наследство повергло тебя в состояние растерянности, ты мог отказаться от него. Или передать его братьям.

— Да, я мог поступить так и даже в первый момент собрался сделать это, но затем понял, что тогда я пренебрегу волей отца и оказанным мне доверием. Он составил это завещание, находясь в здравом уме и твердой памяти, и, верно, имел основания лишить других сыновей наследства. Я чувствовал себя обязанным во исполнение его воли хотя бы номинально вступить в права наследования. Однако меня ждали мои дела, и я не мог более задерживаться в Хэролдсдайке. Имение в любом случае на год переходило в руки доверенных лиц — из-за условия, требовавшего моей женитьбы на англичанке. Я сказал доверенным лицам,

а именно Джеймсу Шерману и его брату Чарльзу, что хотел бы поручить Виру управление хозяйством в мое отсутствие, затем я вернулся в Вену и организовал мои дела так, чтобы я имел возможность как можно скорее снова приехать в Англию и заняться поисками будущей жены.

— Но если бы ты не женился, — сказала я, — что тогда произошло бы с имением?

— Оно досталось бы сыну Вира, трехлетнему Стивену. Если бы я умер сейчас, не оставив завещания, оно также перешло бы к Стивену. Если Стивен умрет до своего двадцать первого дня рождения бездетным, наследником станет его младший брат — и так далее. Предусмотрена любая возможность.

— Ясно.

Я помолчала.

— Ты по-прежнему должен часто возвращаться в Вену?

— Примерно раз в год. Я передал дела другим лицам с тем, чтобы иметь возможность большую часть года проводить в Англии.

— А Вир и Элис? Что ждет их? Они должны ненавидеть нас — мы посягаем на их права!

— Я не собираюсь это делать. Я буду рад помощи Вира в ведении хозяйства, поскольку не разбираюсь в агрономии, а Элис сможет показать тебе, как следует управляться с загородным домом.

— Сколько ей лет? — Я испытала беспокойство. — Не рассердится ли она, если я займу ее место?

— Ты забываешь, — сказал Аксель, — что Элис — простая, бесхитростная сельская девушка, которой довелось выполнять функции экономки в большом доме. Ты значительно превосходишь ее по образованности и воспитанию. Никакого конфликта не будет. С самого начала станет ясно, что ты — законная хозяйка Хэролдсдайка. Элис не будет против — она сможет уделять больше времени детям. Она — великолепная мать.

— Но другие, твоя мачеха...

— С Эстер нас всегда связывали превосходные отношения, — перебил меня Аксель. — Она будет рада снова увидеть меня и сделает все, чтобы ты почувствовала себя комфортно в Хэролдсдайке. Кто еще там есть? Только Мэри, приемная дочь моего отца. Она — четырнадцатилетний ребенок, стремящийся заслужить похвалу своей гувернантки. Ей не будет дела до тебя. Не беспокойся насчет Мэри.

— А Нед? Ты снова забыл о нем.

— Нед? Думаю, он тоже не должен волновать тебя. Пожалуй, я предложу ему отправиться в армию. Неду, кажется, уже стукнуло девятнадцать. Ему пора заняться чем-то полезным, а не шляться по кабакам Пяти Портов и мять сено в Ромни Марш. Он слишком глуп, чтобы учиться в университете. Попытки дать ему образование стали бы напрасной тратой средств.

Аксель допил эль, вытащил часы и посмотрел на них.

— Думаю, нам следует лечь спать пораньше, — внезапно произнес он. — Завтра нас ждет еще один длинный день, тебе надо получше отдохнуть.

— Как тебе угодно.

Я отвлеклась от мыслей о прошлом, испытав страх перед грядущей ночью.

— К счастью, хозяин предоставил нам отдельную комнату, — сообщил Аксель. — В английских гостиницах слишком часто приходится спать в общей комнате, если не в общей кровати.

Я попыталась изобразить на лице радость.

— Может быть, ты выпьешь со мной немного вина перед сном? — сказал Аксель. — Вечер сырой и прохладный, вино согреет нас обоих.

Я не совсем искренне отказалась, но потом охотно уступила ему. Я была готова любым способом оттянуть тот момент, когда мы окажемся одни в спальне.

Вино не только согрело мою кровь, но и помогло расслабиться. Меня потянуло в сон. На лестнице я захотела спросить Акселя о деятельности Родрика,

которая могла заинтересовать полицию Рая, но в голове моей блуждал туман, я не могла сосредоточиться. Мари-Клер ждала меня в спальне, но я тотчас отпустила ее, заметив, что она очень устала, и быстро разделась без помощи девушки. Я обнаружила, что она положила мою ночную рубашку в постель под грелку. Теплый шелк согрел мое тело. Через секунду я лежала в кровати.

Аксель сказал правду в то утро в Клэйбери-парк. Сегодня все было лучше; во всяком случае, я не испытала разочарования. Потом он почти мгновенно заснул. Я придвинулась к Акселю и даже осмелилась положить голову ему на плечо, но он не пошевелился, и я ощутила, как он далек от меня.

На следующий день мы рано покинули гостиницу в Севеноуксе и направились дальше на юг через поля Кента. Наконец мы достигли минеральных источников Танбридж Чэллса, которые стали известными полтора века назад благодаря жене Чарльза Второго, Марии-Генриэтте. Конечно, они не были так знамениты, как Бав, известный всей Европе, но Аксель нашел город достаточно интересным, чтобы задержаться в нем. Он решил, что короткое путешествие в этот день меньше утомит меня. Мы пообедали в превосходной таверне возле Пентайлса и остановились на ночь в гостинице неподалеку от Памп-Рума. Мы снова оказались в одной спальне, но на сей раз я заснула первой и проснулась лишь в семь утра от шума дождя.

Мы больше не говорили о родственниках Акселя, но на последнем этапе нашего переезда, в среду, я снова начала думать о них. Особенно меня волновала предстоящая встреча с Элис. Я надеялась, что девушка окажется не намного старше меня. Если у нее шесть детей, значит, ей, вероятно, года двадцать два или больше.

Я принялась считать месяцы, оставшиеся до моего восемнадцатилетия.

Путешествие в этот день казалось бесконечным. Мы двигались вдоль границы Кента и Суссекса. Дождь, сыпавший со свинцового неба, превратил дорогу в кашу. Мы несколько раз останавливались в гостиницах, чтобы кучер мог заняться лошадьми, которые быстро уставали тащить карету по грязи. Когда мы наконец оказались в Суссексе, оставив позади плодородные земли Кента, дождь прекратился, и я увидела из окна новый пейзаж с зеленой равниной и синей лентой моря на горизонте.

— Это Ромни Марш, — пояснил Аксель.

Я представляла эту местность другой. Рисовала себе череду болот и топей, напоминавших описания Фен Кантри в Восточной Англии. Здесь болота и топи не были видны с дороги. Трава бескрайних лугов казалась изумрудной, иногда я замечала полоски пашни и нагромождения каменных построек. Заборов и других ограждений не было, кое-где вода блестела в канавах, вырытых для орошения земли.

— Болота собираются осушать, — сказал Аксель, показав мне дренажные рвы. — Почва здесь щедрая, если ею правильно пользоваться. Вир экспериментирует с посадками, выращивает турнепс и другие корнеплоды, чтобы ежегодно треть угодий не пустовала. Подобные интересные опыты по ротации культур проводились в Восточной Англии; покойный лорд Таунхэнд добился заметных успехов в разработке метода, но мой отец долго противился его внедрению. Он скептически относился ко всем новшествам.

— Когда-то Ромни Марш был сплошной трясиной?

— Много столетий тому назад здесь находилось морское дно. До четырнадцатого века Рай и Уинчелси были крупными английскими портами, соперничавшими даже с Лондоном. Когда море отступило от городских стен и река обмелела, Рай стал обычным центром торговли. От средневекового величия остались лишь воспоминания.

— А Гастингс, где высадился Завоеватель, находится где-то рядом?

— Милях в десяти от Уинчелси. Одним из предков Брэндсонов был датчанин Брэнд. Он принадлежал к свите короля Гарольда и сражался вместе с ним против нормандской армии.