Шрифт:
Глава 1
Время лечит только тех, кто сам желает излечиться. В противном случае минута за минутой, день за днём оно мастерски калечит, а затем убивает.
Анна сидела, поджав под себя босые ноги, в любимом кресле, повёрнутом к окну, и допивала очередной бокал ледяного шампанского. Ей нравились крепкие вина, но к празднику подходило именно игристое. Сегодня Анна отмечала свой день рождения. Из года в год одна. Четырнадцатое августа… Ей сорок четыре.
Цифры в этой дате словно специально толкали её к размышлениям
Она вглядывалась в морскую даль и вспоминала, как четырнадцать лет назад такой же солнечный день стал худшим в её жизни после смерти сына. Идеальная семья Анны распалась. Муж ушёл.
Любовницы Романа уже давно стали неотъемлемой частью их отношений, но они сменяли друг друга слишком часто, чтобы на что-то повлиять. Муж всегда возвращался к ней, и казалось, что их семья нерушима. Но в тот раз сценарий изменился.
Роман влюбился. Чёрт возьми, как это вышло? Анна была уверена, что общее горе сплотило их семью. Они, родители, потерявшие дитя, вместе до гробовой доски должны оплакивать смерть единственного сына. Откуда его душа взяла силы на новую любовь?
Время лечит мужчин. Наверное, они вообще не способны долго страдать, а женщины полностью растворяются в своей потере.
Что ей теперь делать одной? Кого ждать? О ком заботиться? Остался только дом.
Она любила его, как живое существо. Здесь каждый уголок был дорог ей воспоминаниями о сыне. Его комната с тех пор осталась нетронутой. На стенах кое-где ещё виднелись рисунки, оставленные маленькой рукой. Солнечный свет и влажность настойчиво и беспощадно уничтожали последние свидетельства былого счастья.
Анна часто и подолгу сидела на полу в детской, перебирала книги, перечитывала вслух сказки. Лежала на кровати в обнимку с любимой игрушкой сына. Всю свою короткую жизнь он спал с этой собачкой. Раньше она пахла им, но запах постепенно становился всё неуловимее, пока не исчез совсем.
Анна поднесла бутылку к губам и начала жадно глотать шампанское. К чему условности, если цель – хорошо напиться.
Раздался тихий стук в дверь. Анна даже не обернулась.
– Нужно обрезать пальму…– она вздохнула и попыталась вспомнить, где записала номер садовника.
Снова раздался стук, уже громче. Анна вскочила с кресла, ноги подкосились. Бутылка выпала из рук и со звоном разбилась о плитку пола.
– Рома?! Открыто! – она бросилась к двери, распахнула её и замерла, в изумлении глядя на красивую пару, перед ней стояли темноволосый парень с бархатными глазами и хрупкая блондинка, совсем ещё девчонка, но с заметно округлившимся животиком. Анна словно увидела в них себя с мужем в то время, когда они только приехали на остров.
Парень прервал неловкое молчание:
– Добрый день, там табличка на воротах… Или это шутка? Как можно продавать такую красоту? – он широко
– Продаю, – ответила Анна, не давая себе шанса передумать.
– Я Макс, а это Нева, как река, но с ударением на первый слог, – он улыбнулся и подтолкнул девушку вперёд.
– Здравствуйте, у вас прекрасный дом! – Нева приветственно протянула руку, но Анна сделала вид, что не заметила этого.
– Хотите посмотреть? Идите за мной… – Анна пошла в гостиную, не замечая, что наступает босыми ногами на осколки.
– Аккуратно! Вы порежетесь! – Макс неожиданно подхватил Анну и отнёс в кресло у окна, однако маленький кусочек стекла всё же успел поранить ей палец.
– Где у вас аптечка? – Макс по-хозяйски открывал верхние шкафчики на кухне, его белая футболка задралась, обнажив полоску загорелой спины.
– Просто подайте мне салфетку! – Анна едва сдерживала раздражение, она терпеть не могла вторжений на свою территорию, особенно таких внезапных, но наблюдать за тем, как молодой красавец изо всех сил пытается ей помочь, было приятно.
– Макс, может, в другой раз посмотрим? – всё ещё стоя у двери, робко спросила Нева.
– Да, зайдём завтра, простите, если помешали. Вижу, вы что-то празднуете,– он опустился перед Анной на колено и замотал салфеткой её поврежденный палец. – Только обещайте никому не продавать дом!
– Закройте за собой дверь, – Анна держалась из последних сил, чтобы не заплакать, но вовсе не от боли.
Каждый год в этот день Анна ждала, что Роман войдёт в дом и сядет у окна. Она опустится на пол рядом и положит голову ему на колени. Он погладит её каштановые волосы, и всё станет хорошо, как раньше. Но к вечеру Анна снова напивалась в одиночестве и давала себе обещание не дожить до следующего дня рождения. Так будет и сегодня.
Когда Анне исполнилось девять, её бабушка повесилась. Днём старуха вела себя как обычно и была в добром здравии, только зачем-то вынула из шкафа старомодное, но почти новое крепдешиновое платье.
– Баба Шура, ты в гости, что ли, собираешься? – спросила маленькая Аня, с любопытством разглядывая странный наряд с кружевным воротником.
– В гости, милочка моя, к Богу, если он есть…
Это был последний разговор с бабушкой. Вечером Анна обнаружила её на спортивном турнике в дверном проёме детской.
Бездыханное тело, опрокинутая рядом табуретка – эта картина на всю жизнь отпечаталась в памяти. Тогда Анна поняла, что уйти к Богу можно в любой момент, но она не хотела, чтобы кто-то запомнил её висящей в петле, пускай и в самом красивом платье.
Анна мечтала просто исчезнуть, и море, с его манящей глубиной, подходило для этой цели лучше всего.
Впервые она решилась покончить с собой в десятую годовщину гибели сына. Тот день она провела с бутылкой вина, сидя на лестнице, ведущей от дома к пляжу. Вспоминала, как учила малыша считать, спускаясь и поднимаясь по этим ступенькам.