Дом над прудом
Шрифт:
Зато мне врезался в память пруд – глубокая темная заводь рядом с высокой восточной стеной парка, обрамленная старыми полуразвалившимися колоннами, оставшимися, судя по всему, от древнего храма, который и дал название особняку. [1] Нередко мне казалось, что мать ненавидела поместье прежде всего из-за пруда. Никто из Мак-Гилкристов не умел хорошо плавать, но, несмотря на это, вода неизменно притягивала и завораживала их. Я вполне мог пополнить длинную вереницу представителей нашего рода, найденных лицом вниз посреди жутковатого, окруженного колоннадой пруда, густо заросшего водорослями. В детстве я мог часами просиживать на стене, глядя на рябь
1
Темпл – от англ. temple – храм (англ.).
Мысли в моей голове сменяли одна другую, пока я ворочался в кровати в гостиничном номере, перебирая воспоминания. Так как спать мы с Карлом легли далеко за полночь и встали тоже довольно поздно, то в адвокатскую контору Мак-Дональда, Асквита и Ли, что на Королевской Миле, я явился только к двум часам.
II. Завещание
Поскольку Карл не поленился забраться на эспланаду – ему не терпелось полюбоваться открывавшимся оттуда видом, – то я оказался в одиночестве, когда, миновав двери адвокатской конторы, оказался наконец в темноватом прохладном вестибюле, характерном для Старого Света. И хотя странное письмо вышло из недр этого учреждения, я невольно проникся его старомодным шармом. Клерк отвел меня во внутреннюю комнату, которая была столь же далека от моих представлений об адвокатском кабинете, как Эдинбург от Нью-Йорка. Здесь меня представили одному из господ адвокатов, а именно мистеру Асквиту, и предложили присесть.
Асквит оказался худощавым джентльменом с высоким лбом, залысинами и веснушчатым лицом, которое резко контрастировало с его далеко не юным возрастом. Рукопожатие его было сухим и крепким. Пока он занимался документами, я улучил минуту, чтобы получше рассмотреть его просторный и вместе с тем на редкость захламленный кабинет – полки, шкафы и шкафчики, а также три небольших письменных стола. И хотя это место производило впечатление редкостного беспорядка, мистер Асквит удивительно быстро отыскал нужные бумаги и уселся напротив меня за письменный стол. В тот день из троих партнеров-адвокатов присутствовал он один, я же был его единственный клиент.
– Итак, мистер Мак-Гилкрист, – начал он, – как видите, нам все-таки удалось вас разыскать. Ничуть не сомневаюсь, что вы мучаетесь догадками и, возможно, даже подозреваете здесь наличие какой-то тайны. Что ж, по-своему вы правы, причем вопрос этот мучает не только вас, но и меня с партнерами.
– Боюсь, не совсем понимаю вас, – ответил я, вглядываясь в его лицо.
– Ничего удивительного, – произнес Асквит. – Думаю, эта бумага слегка прояснит дело. Это копия завещания вашего дядюшки. Он, как видите, был не любитель сорить словами, отсюда и тайна. Куда более основательный документ, который содержит в себе более весомые намеки, вы еще получите в свои руки.
Я, Гэвин Мак-Гилкрист (так начиналось завещание) из Темпл-Хауса, сим отзываю все завещания, все добавления к оным и все дополнительные распоряжения, ранее сделанные мной, и назначаю моего племянника, Джона Хэмиша Мак-Гилкриста, проживающего в Филадельфии, Соединенные Штаты Америки, быть исполнителем моей последней воли и приложить должные усилия, чтобы все мои долги, равно как расходы по составлению завещания и похоронам, были уплачены после моей смерти по возможности в самые кратчайшие сроки.
Настоящим даю и завещаю вышеупомянутому Джону Хэмишу Мак-Гилкристу всю находящуюся в моем владении собственность, все мои земли и недвижимое имущество, расположенное на этих землях, с единственным условием:
Завещание было датировано и подписано рукой моего дядюшки.
Я прочитал бумагу вторично и, подняв глаза, поймал на себе пристальный взгляд мистера Асквита.
– Ну как, – произнес он, – разве я был не прав, говоря, что здесь замешана какая-то тайна? Не менее загадочная, чем его смерть…
Заметив, как изменилось выражение моего лица, как собрался складками лоб, а с губ едва не сорвался вопрос, мистер Асквит в виноватом жесте поднял ладони.
– Извините меня, – сказал он, – Я, право, поступил опрометчиво, ведь вам, как я понимаю, ничего не известно об обстоятельствах смерти вашего дядюшки. Думаю, стоит вам все объяснить.
– Еще год назад, – начал он свой рассказ, – ваш дядюшка был цветущим мужчиной с завидным здоровьем. Прекрасно финансово обеспеченный, он ни в чем не нуждался. В течение вот уже ряда лет он собирал факты для работы над книгой. Ага, вижу, вы удивлены! А зря. Ведь ваш прадед в свое время написал «Заметки о Несси: секреты озера Лох-Несс», а в начале века ваша бабка – правда, под псевдонимом – опубликовала ряд любовных романов, которые пользовались немалым успехом. Насколько мне известно, вашему перу также принадлежит несколько произведений того же жанра. Похоже, – он улыбнулся и кивнул, – страсть к сочинительству у вас в крови.
Как и ваш прадед, Гэвин Мак-Гилкрист не питал особой склонности к романтике. Он был исследователь до мозга костей и терпеть не мог неразгаданных тайн. В общем, он постоянно обитал у себя в Темпл-Хаусе – обеспеченный холостяк, которому не было нужды зарабатывать на хлеб насущный. Зато в его распоряжении имелась масса свободного времени и удивительное генеалогическое древо, а также великая тайна, которую он желал разгадать.
– Генеалогическое древо? – удивился я. – Дядя изучал биографии членов какой-то семьи? Но какой семьи?… – Я осекся и недоговорил.
Асквит улыбнулся.
– Вы все верно угадали, – произнес он. – Да, он задумал написать книгу о роде Мак-Гилкристов, причем особое место в ней отводилось семейному проклятию…
От его улыбки тотчас не осталось и следа.
Мне показалось, будто моей щеки коснулось холодное дуновение сквозняка.
– Проклятию? Вы хотите сказать, на нашей семье лежит проклятие?
Адвокат кивнул:
– О да! Разумеется, не в классическом смысле, нет-нет. Тем не менее ваш дядюшка считал именно так. Возможно, что вначале он не думал об этом серьезно, но ближе к концу…
– Полагаю, мне понятно, к чему вы клоните, – проговорил я. – Теперь я припоминаю: смерть от удара, утопления, тромбоза… Моя мать перечисляла эти напасти, когда сама была на смертном одре. «Проклятие Мак-Гилкристов, – сказала она, – проклятие старого дома».
И снова кивок.
– В общем, ваш дядюшка был занят поисками свидетельств уже много лет – смею полагать, что с момента смерти вашего отца. Он искал их, где только мог, – в архивах, исторических анналах, разного рода хрониках, церковных записях, военных музеях и так далее. Чтобы найти тот или иной документ, он даже обращался за помощью к нам. Наша контора была основана сто шестьдесят лет тому назад, и представители вашего семейства не раз оказывались нашими клиентами.