Дом на полпути

Куин Эллери

— О, естественно. Я просто так описал характер расположения отпечатков пальцев для большей наглядности.

— Следовательно, как эксперт, вы не могли бы со всей уверенностью утверждать, что Люси Уилсон использовала нож для смертоубийственных целей?

— Ну, разумеется, не мог бы. Я имею дело исключительно с фактами, сэр. Факт нельзя изменить. Истолкование... — Он пожал плечами.

Билл пошел на свое место, а Поллинджер вскочил на ноги:

— Месье Орлеан, вы нашли следы отпечатков пальцев Люси Уилсон на ноже?

— Да.

— Вы сидели в зале

и слышали, что, по свидетельским показаниям, он был куплен всего за день до преступления самой жертвой, что он был найден не в его доме в Филадельфии, а в хижине, в которой он был убит, в оригинальных упаковках с дарственной карточкой, подписанной не рукой Люси Уилсон, а жертвой, с...

— Возражаю! — взорвался Билл. — Возражаю! Это, собственно, не...

— Я закончил, — со спокойной улыбкой проговорил Поллинджер. — Благодарю, месье Орлеан. Ваша честь, — обратился он к судье, — у штата больше вопросов нет.

Билл в отчаянии потребовал снять слова Поллинджера, но показания французского эксперта по отпечаткам пальцев полностью изменили ход дела, и судья Менандер не принял его требования.

Билл пришел в смятение; он был зол и тяжело дышал.

— Ваша честь, защита просит перерыва. Показания последнего свидетеля были полной неожиданностью. Мы не имели возможности более серьезно ознакомиться с материалом допроса и просим таковую нам предоставить.

— Принято, — отозвался судья и поднялся. — Перерыв до десяти утра следующего дня.

Когда Люси увели и присяжные покинули зал, отделение для прессы буквально взорвалось. Репортеры гурьбой бросились к выходу.

Билл растерянно посмотрел на Эллери, затем в другой конец зала, и глаза его сердито вспыхнули. Андреа Гимбол смотрела на него с видом глубокого сострадания.

Он отвернулся.

Эллери дружески взял его под руку:

— Пойдем, Билл, много работы.

* * *

Рыжеволосая женщина нашла Эллери на скамейке Белого дома штата, окна которого выходили на реку. Он задумчиво курил. Билл Энджел с неукротимой яростью вышагивал взад-вперед перед скамейкой. Вечер был душный, небо затянуло дымкой.

— Ах, вот вы где, — бодрым голосом проговорила она, опускаясь на скамейку около Эллери. — Билл Энджел, ты себе ноги сотрешь, да еще в такую духотищу! Вот что я хотела сказать: вся пресса мира смотрит на тебя. Звездный час защиты, и вообще... Я думаю, — вдруг оборвала она себя, — мне лучше заткнуться.

На Билла было страшно смотреть, на осунувшемся лице нездоровым огнем горели покрасневшие глаза. Весь день и весь вечер он занимался тем, что названивал экспертам, рассылал дознавателей, собирал свидетелей, совещался с коллегами и звонил, звонил. Он едва держался на ногах от усталости.

— Ты ни себе, ни Люси не принесешь никакой пользы, вот так выматываясь, — участливо сказала Элла. — Свалишься, а потом какой от тебя толк?

Но Билл продолжал бегать как одержимый. Рыжеволосая репортерша вздохнула и положила ногу на ногу. С реки доносился

призывный голос девушки, и ему вторил хриплый смех мужчины. Правительственное здание у них за спиной присело, словно огромная жаба на лужайке. Там давно уже не было ни души.

Билл вдруг воздел руки и потряс ими в затянутое дымкой небо:

— Ах, если б только она сказала мне!

— Что сказала? — спросил Эллери.

Билл застонал от отчаяния.

— Проще объяснение и придумать невозможно — так просто, что даже поверить трудно. Естественно, ей хотелось посмотреть. Развернула обертки и посмотрела. Вот как появились отпечатки пальцев на металлических частях. Красиво, а? — Он коротко рассмеялся. — И единственный свидетель, который мог бы подтвердить ее заявление, мертв!

— Но послушай, Билл, — воскликнула радостно Элла Эмити, — это же очень правдоподобно! Кто не поверит, что подарок от двоих побывал в руках обоих дарителей. Бювар от Джо и Люси, и нате пожалуйста — на нем находят следы отпечатков Джо и Люси. Почему присяжные не поверят?

— Ты слышала, что сказал приказчик из «Ванамейкера», давая показания? Письменный набор был куплен Джо — одним Джо. Упаковщик, перед тем как завернуть его в оберточную бумагу, протер его. Джо один писал прямо в магазине карточку. Ни малейшего намека на Люси, ясно? А что потом? Джо приехал домой? Могу я это доказать? Нет! Правда, он сам сказал мне, что уезжает из Филадельфии на следующее утро, что подразумевает, что он собирался провести ночь с Люси; но подразумеваемое не есть доказательство, а учитывая источник, это косвенное свидетельство. Никто не видел, как он приехал домой вечером в пятницу, никто не видел, как он уехал утром в субботу. Никто, кроме Люси, но трудно ожидать, что предубежденное жюри присяжных поверит неподтверждаемым словам обвиняемой.

— Они вовсе не предубеждены, Билл, — быстро проговорила рыжеволосая женщина.

— Твоими устами да мед пить. Ты видела физиономию присяжной номер четыре? Когда я одобрил ее введение в жюри, я был уверен, что это плодородная земля — толстая, пятидесяти лет, явно из среднего класса, домашняя хозяйка. А сейчас! Она же на глазах превратилась в разгневанную бабу! Люси слишком красива, она невольно пробуждает зависть у любой женщины, которая смотрит на нее. А другие? Номер семь мучается желудочными спазмами. Я что, мог это предвидеть? Он зол на весь мир. Ах, провались все пропадом! — Билл снова воздел руки.

Все молчали, не зная, что сказать. Немного погодя Билл добавил:

— Ничего, мы еще поборемся.

— Ты будешь вызывать Люси в качестве свидетеля? — поинтересовался Эллери.

— Черт побери, милый мой, она моя единственная надежда! Мне так и не удается откопать свидетеля, видевшего ее в этом кино, как и свидетеля этой истории с отпечатками пальцев, так что остается ей самой свидетельствовать за себя. Чем черт не шутит, вдруг она окажется хорошим свидетелем и вызовет симпатию у жюри. — Билл опустился на скамейку напротив и взъерошил волосы. — А если нет, то да поможет нам Бог!