Дом мечты
Шрифт:
Наконец Энн и Гилберт подошли к маяку. На стук в дверь никто не ответил. Тогда Гилберт открыл дверь и вошел.
В комнате было очень тихо. На столе видны были следы вчерашнего ужина. Свет все еще горел. Фест Мэйт спал на софе, свернувшись клубочком.
Рядом с ним лежал капитан Джим, обхватив руками книгу. Книга была открыта на последней странице. Глаза капитана Джима были закрыты, а на губах застыла счастливая улыбка.
— Он спит? — дрожащим голосом прошептала Энн.
Гилберт подошел к софе и склонился над ней. Затем он подошел к Энн.
— Да, он спит. Он уснул навсегда, —
Они точно не знали, в котором часу умер капитан Джим. Но Энн верила, что это случилось на рассвете. В лучах восходящего солнца он пересек отмель, за которой его ждала пропавшая Маргарет.
Глава 40
Прощание с «домом мечты»
Капитан Джим был похоронен на небольшом кладбище за гаванью, там же, где спала крошечная белая леди. Его родственники поставили на его могиле очень дорогой и некрасивый памятник, так сказать «монумент», над которым сам капитан Джим долго бы смеялся. Но настоящий памятник старому моряку находился в сердцах тех, кто знал его, и в книге, которая увековечила его имя.
Лесли жалела, что капитан не дожил до триумфа своей книги. Ему было бы приятно узнать о том, какими популярными стали его рассказы.
— Как был бы рад капитан Джим видеть название своей книги в списке бестселлеров! Ах, если бы он только дожил до этого, Энн!
Но Энн отвечала на это Лесли:
— Он ждал саму книгу, Лесли, а не мнения о ней окружающих. Он прочитал ее до самого конца и умер с улыбкой. Последняя ночь в его жизни была счастливой. Он умер на рассвете, быстро и легко, как всегда хотел. Я рада за вас с Оуэном, что книга стала такой популярной, но и капитан Джим умер счастливым, я знаю.
Маяк по-прежнему ярко горел по ночам. Временно на него был приглашен один сторож', пока мудрое во всех отношениях новое правительство решало, кто лучше подойдет на эту должность. Фест Мэйт поселился в маленьком «доме мечты». Он был окружен любовью Энн, Гилберта, Лесли и заботой Сьюзан.
— Я так любила капитана Джима, дорогая миссис доктор, что ради его памяти я изо всех сил буду заботиться об этом коте. Я его хорошенько откормлю, говорила Сьюзан. — Но пусть он ловит мышей. Больше мне от него ничего не надо, дорогая миссис доктор. Кошки они и есть кошки, и ничем другим они никогда не станут. И держите его, пожалуйста, подальше от маленького джентльмена. Будет очень жалко, если он что-нибудь сделает с котом.
— Да, тогда это точно будет катастрофа, — сострил Гилберт.
— Вы можете смеяться сколько угодно, но когда это случится, смешного будет мало. Тогда вам будет не до смеха. Хуже того, этот кот может задушить ребенка.
— Кошки никогда не душили детей, — сказал Гилберт. — Все это старые предрассудки, Сьюзан.
— Ну хорошо, может быть, это и старые предрассудки, а может быть, и нет. Племянник мужа моей сестры был задушен котом. Бедное, ни в чем не повинное создание, когда его нашли, лежало бездыханным. Предрассудки это или нет, но если я увижу этого кота около ребенка, то запущу в это животное кофейником, дорогая миссис доктор.
Мистер и миссис Эллиот из зеленого дома жили в удобстве
— Ничего не стоит на месте, — сказала Энн со вздохом. — Как только все наладится, начинают происходить перемены.
— Старый дом Морганов в Долине продается, — с намеком сказал Гилберт.
— Правда? — равнодушно спросила Энн.
— Да. Теперь, после того, как мистер Морган скончался, миссис Морган хочет переехать к своим детям в Ванкувер. Она продает дом очень дешево, потому что желающих приобрести его не много.
— Ну, не думаю, что все уж так плохо. Места там очень красивые, так что, я думаю, она найдет покупателя, — сказала Энн, раздумывая о том, как лучше удлинить рубашку, которую она шила маленькому Джиму. Рубашка вышла коротковатой, и Энн готова была плакать из-за этого.
— А может быть, мы купим этот дом, Энн? — тихо предложил Гилберт.
Энн перестала шить и уставилась на Гилберта.
— У тебя что, Гилберт, есть деньги?
— Да, есть.
— И ты предлагаешь покинуть это милое место, наш «дом мечты»? недоверчиво сказала Энн. — Нет, Гилберт, я не могу и думать об этом.
— Послушай меня внимательно, дорогая Энн. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Мне и самому нелегко. Но мы оба знаем, что в один прекрасный день нам придется покинуть это место.
— О, нет, только не сейчас, Гилберт, только не сейчас.
— Мы можем упустить такую хорошую возможность. Дом Морганов купит кто-нибудь другой, и мы останемся ни с чем. Этот дом очень хороший, нам здесь было хорошо… Но ты знаешь, как неудобно для доктора жить далеко от своих пациентов. Кроме того, когда Джим подрастет и ему нужен будет свой угол, этот дом будет слишком мал, — О, да, я знаю, я знаю, — сказала Энн, чувствуя, что сейчас заплачет. — Я знаю, что все против этого дома, но я так люблю его, здесь так красиво.
— После того, как уедет Лесли, тебе здесь будет очень одиноко. Ведь капитана Джима уже нет. Дом Морганов тоже очень красивый, и со временем ты полюбишь его. Ты ведь всегда восхищалась их домом, Энн.
— О, да, да, но все это так неожиданно, Гилберт! Еще десять минут назад я не думала о том, что нам придется покинуть этот дом. Я уже планировала, что буду делать в саду весной. А как мне быть теперь? Если мы уедем отсюда, то кто будет за всем этим следить? Скорее всего, его снимет какая-нибудь малообеспеченная семья, и все здесь придет в упадок. Это ужасно. Мне так больно думать об этом.
— Я знаю, дорогая, но мы не можем здесь остаться. Ведь тогда будет еще хуже, постарайся понять это, Энн. Дом Морганов устраивает нас во всех отношениях. Там тоже есть сад со множеством деревьев. К дому примыкает двенадцать акров земли! А какое там есть хорошее место для детской площадки! Там много тополей и цветов. Ты ведь всегда восхищалась их садом. Ты говорила, Энн, что сад Морганов, как с картинки из книжки. Оттуда открывается такой чудесный вид на море!
— Оттуда не виден маяк.
— Ничего подобного. Маяк виден из окна на чердаке.