Дом мечтателей

Сурьянинова Мария

Было уже поздно, когда молодой муж осознал, что его брак смело можно назвать неудачным. По крайней мере, он так посчитал. Как ни странно, в России его дела пошли в гору, он уже основательно обжился, завел друзей и стал отцом. Альберт Бенедиктович принял решение не переезжать обратно в страну педантов и некрасивых женщин.

А разрушила брак сама Вероника Павловна, которая на седьмом году их совместной жизни призналась, что полюбила другого. Но из общего дома по неизвестным причинам так окончательно и не уехала. Она просто стала отсутствовать в нем по несколько месяцев в году. Супруги в конечном счете разъехались по самым отдаленным спальням второго этажа и продолжили соседское

существование на одной жилплощади. Виделись они крайне редко, что свело к минимуму количество громких скандалов и сцен с оскорблениями в жизни маленького Кеши.

Возможно, из уважения к своей бывшей жене, а может и потому, что ресурс чувственной любви у Альберта Бенедиктовича исчерпался, но он так и не привел в дом другую женщину. Да и все чаще обществу дам предпочитал работу.

Воспитание сына у Вероники Павловны сводилось к редким совместным походам в кино или кафе. Кеша привык видеть мать не чаще чем раз в месяц.

Женщина еще много лет будет находиться в поиске личного счастья. Она не сможет окончательно расстаться с карьерой актрисы, но всеобщую славу так и не приобретет. Несмотря на выдающуюся внешность и наличие таланта, с каждым годом ее роли станут мельчать и доставаться ей все сложнее. Ровно так же, как и мужчины.

Будучи подростком, Кеша раскроет в себе важную способность – виртуозное владение искусством общения с людьми. То ли это накопленный за годы молчаливого детства ресурс, то ли острый ум, натренированный длинными диалогами с самим собой, но его внимательное отношение к деталям и тонкая щетинистая кожа, способная считывать самые глубинные сигналы собеседника, вместе дадут невероятный результат. Такой, что к двадцати годам он станет с особой легкостью заводить многочисленные знакомства. Среди его приятелей появятся люди совершенно разного достатка и социального статуса. Его признают своим парнем и коллеги отца на деловом ужине, и парочка вечных пьяниц у магазина за углом.

Осознанность Иннокентия, кропотливо взращенная им самим же, привела к неожиданному для его семьи решению. Он сообщил, что собирается стать психологом и для этого переводится на факультет клинической психологии, а вся эта инженерия и машиностроение, куда гордо запихнул его отец, ему «до одного места». Уточнять, до какого именно, Кеша не стал.

Мать немного попричитала, но сделала это больше для вида. Ведь она уже собирала чемоданы, дабы с концами переехать к седовласому генералу в маленький городок на берегу Черного моря.

Альберт Бенедиктович же схватился за голову и тяжело застонал: «Ай-ай-ай… разбаловал единственного наследника. Как же так?» Когда он, успешный дипломат в третьем поколении, упустил момент и потерял контроль над своим чадом? Может, когда отдал его учиться в лучшую частную школу с математическим уклоном или когда нанимал самых дорогих репетиторов, а может, виной тому ежегодные летние поездки в Германию к деду? Бесконечная череда вопросов будто плясала канкан в голове отчаявшегося отца и с каждым новым «прыжком» отдавалась острой болью в груди. Усиливало напряжение еще и то, что Альберту Бенедиктовичу было непозволительно надолго отвлекаться от рабочих вопросов, ибо это мгновенно сказывалось на результате его кропотливого труда. Поэтому им было принято решение успокоиться и принять тот факт, что его сыну никогда не быть успешным человеком и достойным наследником своего отца. Стоит заметить, что, поступая таким образом, Альберт Бенедиктович, отрицавший важность психологии как науки, демонстрировал одно из двух: либо свое лицемерие, так как, будучи успешным дипломатом, он не мог не согласиться с важностью владения психологическими приемами, либо свою

невежественность в этой области знаний, и тогда его личный успех отчасти оправдывался счастливым случаем.

Иннокентий с успехом окончил институт, а затем и магистратуру. И с таким же успехом он оказался выброшенным в суровые реалии безработицы и ненужности никому в охапку со своим дипломом и кучей незаурядных талантов. Хотя нет. Работу ему все же предложили. Помощником профессора в том же институте. За жалование, на которое он мог достойно прожить целых три дня в месяц. Кеша, не задумываясь, отказался. Он понадеялся на высшие силы, что вели его по жизни. Ведь это их прямая обязанность – позаботиться о том, чтобы юное дарование по имени Иннокентий оказалось полезным обществу и самому себе.

К его удивлению, в этот раз от лица высших сил выступил Альберт Бенедиктович. Наслышанный о не слишком радужных перспективах сына, он еле удержался от громкого и унизительного: «Я же говорил…» Вместо этого он стал думать, как помочь Кеше. И неожиданно его посетила буквально гениальная по своей простоте и по количеству одновременно убиваемых зайцев мысль. Он поспешил как можно скорее уточнить все вопросы по этому делу. И как только ответы были получены, а все предполагаемые варианты развития событий им проанализированы, он еще раз восхитился своей находчивостью и пригласил Кешу на серьезный разговор.

Подобные разговоры между отцом и сыном были большой редкостью. Альберт Бенедиктович после своего разочарования в жене стал игнорировать все попытки сына хоть как-то обратить на себя внимание. Со стороны это выглядело как отсутствие интереса к своему чаду. Но никому даже и в голову не приходило, сколько боли доставляло взрослому мужчине смотреть в большие зеленые глаза мальчика, точно такие же, как и у его матери. Альберт Бенедиктович просыпался по ночам от страшных угрызений совести, вставал с постели и бежал к спальне маленького Кеши. Он подолгу стоял у открытой двери, не решаясь войти и взглянуть на спящего малыша, который даже не подозревал, что одно его существование вызывало раздражение и горькое напоминание об ошибках взрослых. Но если Альберт Бенедиктович все же решался подойти к кроватке сына, то тут же вся накопленная и нерастраченная отцовская любовь начинала жечь щеки струями горячей лавы, выплескивающейся из глубины его сердца. Затем наступал день, и попытки все исправить заканчивались лишь грудой ненужных подарков.

Со временем у Альберта Бенедиктовича притупится неоправданное раздражение к сыну. Он даже почувствует еще больший прилив нежности и любви к нему, нежели был в те недолгие годы их с Вероникой Павловной счастливой семейной жизни. Но привычка жить работой сохранится. Он искренне полагал, что делает все это ради Иннокентия. И многочасовые совещания, которые он тянул нарочно, и командировки, где его без труда мог бы заменить помощник, и ночные перелистывания бумаг в попытке понять, не упустил ли он что-то важное.

– Я поздравляю тебя, мой дорогой сын, с получением образования, – сухо и строго произнес Альберт Бенедиктович. – Ты уже думал о том, чем займешься дальше?

– У меня была парочка идей, но я пока еще не решил, на чем остановиться, – слукавил Кеша.

– Значит так! – перебил отец. – Ты однажды уже выбрал, и я не стал тебе мешать. Верно?

– Верно, – тихо ответил Кеша.

– И все это время, пока ты учился, у тебя была возможность жить в этом огромном доме и ни в чем себе не отказывать. Теперь я хочу, чтобы ты показал мне, что не зря потратил время. Помнишь моего друга Мишу Кравец? Он гостил у нас прошлым летом.