Дом Крови
Шрифт:
— Полночь, скинь меч потом вниз и захлопни крышку. — Попросил я свою спутницу и нырнул в выгребную яму вниз, за ним.
В ушах у меня зашумел ветер когда я спускался, Герман уже барахтался среди волн, борясь за свою жизнью с течением. Спрыгнув, я нырнул, и мир помутнел. Вода оказалась такой холодной, что, когда у меня прихватило истерзанную спину, я чуть не наглотался ее. Но вот я вынырнул, рывком смахнул с лица похожие на плети мокрые пряди волос и жадно втянул полные легкие воздуха.
Берег был слишком высок, а течение — быстрым, и мы отдались ему, плывя вдоль суши. Вокруг брызги, острые камни и мутные продирающие
Течение несло нас, и замок, что виднелся мрачной грудой быстро удалялся. Но вот наконец мы добрались до утесов над рекой противоположного берега, и, спотыкаясь о коряги и острые камни, дрожа, словно осиновые листья на ветру, выползли обессиленные и скорчились на берегу реки. Герман поднял на меня взгляд серых глаз: мы промокли до костей, губы от холода уже синели. Но в этих глазах не было страха, там была мрачная улыбка. А главное мы выбрались из западни и оба были живы.
Я посмотрел назад, на темные и голодные воды, что молча в своем безразличии бежали прочь мимо нас. Нас отнесло на несколько миль, и я не сомневался, что за нами вышлют погоню, как только поймут, как именно мы сбежали. Но сейчас главное это согреться, потому что холод убьет нас раньше, чем люди герцога.
В лунном свете мы отыскали расселину в склоне из песчаника, словно шторой закрытую свисающими, длинными корнями, за которой обнаружилась узкая пещерка, главное, она была скрыта от глаз и внутри было сухо. На полу валялись старые обглоданные кости. Мы нашли заброшенное волчье логово. Я кинул взгляд на Германа, он скрючился и дрожал с ног до головы, обхватив себя руками и засунув руки подмышки, пытаясь согреться. И я понял, что идти набирать хворост мне придется одному. Так что сказав, что сейчас вернусь, я поломился сквозь подлесок, принявшись искать, что-нибудь сухое, что могло сойти бы за топливо и срывая на ходу сухие ветки.
Набрав приличную охапку хвороста, я со всех своих онемевших ног бросился назад к нашей пещере. Привычное заклинание огня без каркаса, лишь бы пламя занялось, и мы скучились возле небольшого костра, пытаясь согреться.
Глава 6
Все оставляет след. Каждый несправедливое деяние словно удар топора, перерубая ветвь эхом разносится по лесу нашей жизни. Каждая утрата — поваленное дерево. Для человечества характерны надежда и смелость. Даже когда жизнь ранит нас, мы продолжаем двигаться вперед. Мы идем сквозь мрак — навстречу солнцу — и не желаем останавливаться.
И там, сидя в той холодной пещере я осознал — мне предстоит поработать топором, вырубить еще одну полянку. Да простит меня Наммир, не зря его называют Всевидящим, я не хотел этого, я бежал от этого через пол континента. Но не зря же меня боги привели в дом именно к тем самым ублюдкам, что напали на тот бродячий цирк, убивали женщин. Простых мирных людей, что зарабатывали себе на корку хлеба тем, что развлекали народ на площадях за жалкие гроши. И теперь, эти же самые нелюди, коварством и ложью, угрожали арбалетами, нашим хрупким девушкам, кто искал помощи и защиты, просто пытался спрятаться от бандитов. Подспудное чувство несправедливости зрело во мне, набухало, словно гротескный цветок.
Они хотят убийцу, они его получат, ведь темное прошлое сродни
— И что теперь, — дрожа и отбивая зубами дробь спросил Герман. — Что будем делать? Нельзя же их так оставлять.
— Ты ничего, а вот я вернусь обратно.
Он злобно глянул на меня, при свете костра глаза его влажно сверкнули колючим светом холодных звезд висящих россыпью над нами. В сером зеркале его глаз я увидел свое отражение, и оно мне не понравилось.
— Чтоб тебе пусто было Дарий, из-за тебя я влез в сортир, если кто узнает, будут смеяться до конца жизни, а теперь ты оставляешь меня на берегу, а сам пойдешь развлекаться? Хрен тебе. Зачем вообще было сбегать?! Мы два мага, еще посмотрим кто кого бы там убил.
— Нам надо было унести целыми свои задницы, а затем посмотреть на их реакцию, что и как они будут реагировать на наш побег. К тому же, я туда не развлекаться пойду Герман, я пойду убивать. Я ни капли не сомневаюсь в твоей храбрости, как и в желании пойти туда. Я не знаю, чем ты раньше занимался, но это Герман другое. Ты хочешь пойти туда чтобы сражаться, а я пойду убивать — это принципиальная разница. У меня есть опыт, я уже делал такое и не раз, тем более, там только один человек представляет опасность, убью его, а остальные мало что смогут сделать.
— Барон Калман де Шерон, — сказал он мрачно, я лишь кивнул ему, подтверждая.
— Да, он самый, остальные это просто ряженые бандиты, тем более, как оказалось, у меня есть личные счеты к некоторым личностям.
— Ты уже встречался с ними?
— Прошлым летом, с Саваром младшим.
— С кем?
Я глянул на него, и тут до меня дошло, его уже забрали, когда прибыл герцог Савар с сыном.
— А, тебя ж уже не было, там в общем прибыл еще один герцог, его сосед, я прошлым летом, когда ехал в замок к мастеру попал в засаду. И командовал разбойниками его сынок, который сейчас пьет в замке. Как только они вошли я сразу все понял. Но было уже поздно.
— Это ничего не меняет, я пойду с тобой, теперь у меня тоже есть к ним счеты. — Повторил он упрямо.
— Послушай Герман, смотри на вещи реально, сейчас ты просто физически не сможешь нормально сражаться, ты ранен и истощен. К тому же ты сильно хромаешь и даже бегать не можешь нормально, и если ты еще не понял, то от тебя в заварушке толку будет, как от яиц — евнуху. Сейчас ты мне будешь только мешать. Мне просто нужно убить лишь придворного мага, а потом я им устрою такую вечеринку, что те кто выживут, запомнят ее навсегда.
Тут меня пробрал озноб, волной холодный поцелуев от которых я покрылся мурашками, ознаменовав возвращение Полночи. Он и сам прекрасно все понимал, но он был лидер, привычный быть всегда первым, а тут его оставляют на скамейке запасных. Но я не пытался его оскорбить или унизить, я говорил открыто, ничего не утаивая, и мои слова звенели в уголках его разума, отяжеленные правдой. Он с минуту молчал, сверкая своими глазами ледышками, борясь с внутренним голосом разума.
— Ну, хорошо, — наконец сдался он, — и что теперь? Как ты собираешься попасть обратно? Подойти и постучать к ним в дверь?