Дом Камня
Шрифт:
В памяти всплывает лицо моей матери, картинка плавится и искажается, держит мои ноги прикованными к полу. Фредерик застегивает черные кружева до макушки головы и тянет его за мое лицо, как вуаль. Мой желудок скручивается, как он осторожно кладет шлем на голову.
Но в действительности, это совсем не шлем.
Это намордник.
Он толкает мою челюсть, оставляя место только для моих глаз. Но там должен быть какой — то козырек на нем, потому что последнее, что я вижу, прежде чем Фредерик тянет его вниз, — это радостное
— О, Фредерик, — говорит она, как все становится темным, — это прекрасно.
Еще раз, меня вели на поводке по дворцу и не видя ничего, я размахивала руками перед собой, как идиотка.
Каждый раз, когда я замечаю это за собой, я останавливаюсь, так что это глубоко инстинктивное. Я снова слышу шепот, на этот раз комментирующий ужасный намордник.
— Намного лучше, чем в прошлом году.
— Ох, поглядите — ка, на этот раз он использовал сапфиры и изумруды.
— Такое внимание к деталям.
Я не знаю, что так подействовало на Эмиля в этот день, что он решил, что я буду счастлива в любом случае. Пока я чувствую теплый ветер на моей коже, и слышу отчетливый звук автомобильного двигателя.
Меня уводят.
Это означает встреча с Вайолет.
Я в наморднике, так что я не могу улыбаться, но все мое тело сияет. Я неловко забираюсь в автомобиль и даже не дрогнула, когда кисти рук графини оказались против моих.
Я увижу Вайолет, — говорю себе. С Вайолет мне будет хорошо.
Мы не наворачивали много кругов на этот раз, и в какой — то момент мы начинаем ехать вверх, будто по очень длинному, большому холму. Автомобиль замедляется и козырек приподнимается. Там есть щелчок, и намордник снимается. Я протягиваю свою челюсть с облегчением.
Мы стоим перед массивным дворцом, который выглядит так, как будто сделан из жидкого золота. Он самый роскошный из всех, что я видела, с башнями и куполами и другими различными придатками, торчащими все вокруг. Дорога, на которой стоим мы, забита автомобилями. Я вижу королевских особ, одетых в черное, которые смешаны с черными завуалированными суррогатами и мое сердце останавливается.
Ох, Эмиль, думаю я. Как ты был прав.
Где — то в толпе Вайолет. Я знаю это. Я чувствую это.
Графиня затащила меня на поводке.
— Применяются те же правила, что и в прошлый раз, — говорит она. — Помни, об этом.
Я наградили ее своим холодным взглядом. Зато ощущаю тепло.
Водитель открывает дверь для нее, и она вытаскивает меня из машины. Мы входим в толпу женщин и почти сразу, непопулярная герцогиня оказывает около нас.
— Ох, Эбони, это просто ужасно. — Говорит она.
Блонди находится рядом с ней, завуалированная и нервная, привязана к своей хозяйке на поводке, как у меня. Я рад, что я не единственная, кто должен носить эту штуку. Несколько взглядов
Графиня пожимает плечами.
— Я не удивлена.
— Ты думаешь, это была она?
— Конечно, это была она. Мы никогда не сможем доказать это, хотя…
Я исследую вуали, в надежде увидеть Вайолет, но все выглядят одинаково.
Внезапно, раздался звон фанфар и двери во дворец открылись. Наступила тишина, как человек, даже я узнаю шаги вперед, окруженные ратниками.
Курфюрст. Он выглядит старше, чем на картинах.
Внезапно, раздался звон фанфар и двери во дворец открылись. Наступила тишина, как человек, даже я узнаю шаги вперед, окруженные ратниками.
Хозяйка Блонди задыхается, как будто он только что объявил, что он собирается удалить ее конечности или еще что — то.
Графиня вздыхает и качает головой.
— Любитель, — говорит она. Она разжимает цепь, которая соединяет нас с ее запястьем и закрепляет на мне. Затем без слов или взгляда в мою сторону, она шагает прочь сквозь толпу ко дворцу.
Она единственная, кто имеет такую реакцию. Другая Герцогиня поспешно следует ее примеру, хотя и с большим нежеланием, но многие женщины шепчутся и хмурятся. В конце концов, однако, все они заходят и устойчивый поток черного течет во дворец, как красный файл окружает суррогатов. Охранник Кюрфюрста несет винтовки и кажется крупнее и солиднее, чем другие ратники, которых я видела. Хотя, может быть, я просто воображаю это.
Они образовали кольцо вокруг нас, и мы с Блонди столкнулись друг с другом. Мне пришло в голову, что она знает Вайолет, по крайней мере, как она выглядит.
— Ты видела другую девушку на ужине? — спрашиваю я. — У нее черные волосы и фиолетовые глаза?
— Тихо, — она шипит. — Я не хочу попасть в беду.
— Ты издеваешься? Их здесь нет. Как они узнают?
Она фыркает и театрально складывает руки на грудь и отворачивается от меня.
Трусиха.
Я обращаюсь к другой девушке, и я собиралась спросить у нее то же самое, когда у меня возникает мысль.
Королевских особ — наших хозяек — здесь нет.
Это мой шанс. Я не собираюсь тратить его на задавание глупых вопросов суррогатам, они не знают или не хотят отвечать. Если я хочу увидеть Вайолет, я должна найти ее сама.
Я делаю глубокий вдох и как можно громче кричу:
— Вайолет!
Несколько девушек уклоняются от меня, как от больной, но пара придали блеску моей смелости.
— Вайолет! — Снова кричу.
— Рейвен!
Она здесь! Ее голос заставляет моим коленям пошатнуться, но мое сердце перекачивает в моей груди со сладкой, беззастенчивой надеждой. Сильной. Храброй. Сразу же, я бегу в сторону ее голоса, толкая мимо суррогатов, которые повторили за мной, выкрикивая имена своих друзей.