Дом интриг
Шрифт:
Как-то мы с ним отправились в Балликейвен за покупками. Он сказал:
— Что ты теперь собираешься делать, Дженни? Поедешь домой?
— Наверно, — ответила я. — Похоже, она ни за что не покинет свое хозяйство.
— Да, упорства и неуступчивости у нее хватает.
— Я думаю, что таким способом она пытается защитить себя. Ее удаление от внешнего мира — это своего рода душевная болезнь. Она боится, панически боится посмотреть жизни в лицо.
Кевин некоторое время молчал, потом заметил:
— Знаешь, Дженни,
— Даже я, — грустно улыбнувшись, проговорила я.
Тень смущения упала на его лицо.
— Я вовсе не хотел сказать это, Дженни… Черт! Со мной все время так! Как только вступаю в разговор, возникает ощущение, что слон забрался в посудную лавку.
— И тем не менее ты прав, Кевин. Если бы я верила в то, что она сможет испытывать по отношению ко мне какие-нибудь чувства, я бы осталась. Но если бы она действительно хотела нашего сближения, то не отказалась бы от предложенного круиза. Мне кажется, что жизненные испытания и страдания подорвали ее изнутри и лишили способности вообще иметь чувства. Она стала неживая — как кукла.
— Согласен с тобой в том, что ей многого не хватает до нормального человеческого состояния. Жаль, что ты не можешь помочь ей, Дженни…
— Я могу помочь ей, Кевин! Но не так, как мне хотелось бы.
— Что… что ты имеешь в виду?
— Мне кажется, что помочь я смогу ей только в финансовом отношении.
После паузы я добавила:
— Скажи мне, только честно… Будет ли у нее хоть один реальный шанс добиться успеха в своем хозяйстве, если появятся деньги?
— Уверен в этом. Если бы у меня были средства, я рискнул бы всем, до последнего пенни. Она одержима мыслями о ферме. Ни у кого в округе нет такого отношения к своему хозяйству, как у Сары О'Мара. Такая одержимость, на мой взгляд, достойна победы, а не поражения. К тому же к ее сдержанности добавляются знания, которых также нет у окрестных фермеров.
— Как ты думаешь, сколько потребуется денег?
С минуту Кевин молчал, нахмурившись. Затем проговорил:
— Знаешь что, Дженни, я очень хорошо к тебе отношусь. Ты мировая девушка, но… Боюсь, даже ты не сможешь себе позволить такую сумму. Денег нужно очень много.
— Конкретно сколько, по-твоему?
— Много, как я уже сказал. Очень много. Двадцать пять… может, тридцать тысяч.
Внутренне я вздрогнула. Это была действительно очень большая сумма. Мне почему-то казалось, что речь может идти максимум о десяти тысячах. К этой цифре я была готова, а вот что
«И все же, — сказала я про себя, — мне кажется, я должна дать ей эти деньги. Если бы она не оставила меня на попечение Лейлы, у меня не было бы таких замечательных родителей и я не стала бы сейчас богатой наследницей». Это ее несомненная, хоть и невольная заслуга.
Я решила пожертвовать этой суммой.
— Ты знаешь адвоката Сары?
— Конечно. Его зовут Тим Паратон.
— Если ты проводишь меня к нему в офис, я улажу с ним формальности. У него закладные бумаги на ферму и прочее. Я устрою, чтобы эти деньги были перечислены на ее счет.
— Ты хочешь сказать, что даешь ей тридцать тысяч фунтов? — словно не веря своим ушам, переспросил Кевин.
— А почему бы и нет? Мне только жаль, что моя помощь ограничится материальной поддержкой.
— Ограничится?! Тридцать тысяч фунтов — это же целое состояние!
— Сейчас я об этом не думаю, Кевин.
Мне кажется, я понимаю, о чем ты. Сразу после этого ты планируешь уехать отсюда?
— Возможно, останусь еще на несколько дней. До тех пор, пока все уладится.
Кевин коснулся моей руки. Это был дружеский жест. Он улыбнулся.
— Мне кажется, милая Дженни, что это очень великодушно с твоей стороны.
— Она моя мать все-таки, — напомнила я ему. — Кроме нее, у меня не осталось родных в целом свете. И знаешь еще что… Я думаю, что, увидевшись с мистером Паратоном, я попрошу его составить мое завещание. Я знаю, что в случае чего она все равно будет единственной наследницей, однако, принимая во внимание обстоятельства… я хотела бы избавить ее от возможных трудностей, утрясание которых может затянуться на годы.
— Святой Моисей! Зачем ты говоришь так?! Ты молода и переживешь свою мать. На мой взгляд, в разговорах о завещаниях всегда есть что-то… неприятное.
— Все может случиться. Надо относиться к этому трезво. Мой лондонский адвокат все время подбивает меня на составление завещания, но до недавнего времени я не знала, кому оставить свои деньги. Теперь у меня есть Сара. Все решено.
Кевин содрогнулся.
— Знаешь что, Дженни, мне этот разговор не нравится! Ты говоришь так, будто уже настроилась помирать. А я суеверен, как и большинство ирландцев.
— Я не собираюсь еще умирать. Скоро до этого дело не дойдет. Но такие вопросы, мне кажется, нужно решать не в последний момент.
Я пробыла в кабинете у Тима Паратона примерно с час. Мне не понравился этот человек. От него здорово несло спиртным, а за внешней непринужденностью и легкостью в общении со мной, как мне показалось, скрывалось что-то неуловимо скользкое и неприятное. Однако именно он управлял делами Шона О'Мара, когда тот еще был жив, и, судя по всему, не был равнодушен к тому бедственному положению, в котором сейчас пребывала его вдова.