Дом имён
Шрифт:
– Кто эти люди?
– Старик сидит здесь, сколько все помнят. Никто не ведает, кто он или откуда. Мне нужно поговорить со вторым.
– Кто он?
– Не смею сказать.
Эгист вышел из своей комнаты и шагнул в темницу к юноше. Закрыл за собою дверь, чтобы никто не подслушал. Когда они оба вернулись, Эгист принялся раздавать указания, я стояла в сторонке и удивленно наблюдала.
– Снимите цепи. Дайте чистую одежду и еду, – велел он. – И спрячьте его до темноты. Затем он уйдет. И освободите старика, оставьте его дверь отпертой. Накормите
Помедлил – и улыбнулся.
– И накормите птиц, – добавил он. – Они привыкли, что их кормят.
Стражники, проведшие нас в этот сырой подвал, уставились на Эгиста с изумлением, а затем посмотрели на меня. Всего несколько мгновений назад он был узником.
– Делайте, как он сказал, – велела я.
Мы вместе прошли по дворцу ко мне в спальню, где нас встретила Электра.
– Этот человек, этот Эгист, – проговорила она, – и узник, и заложник. Его нужно вернуть в его темницу. Стражники вернут его.
– Он мой телохранитель, – сказала я. – Он будет при мне безотлучно, пока не вернется твой отец.
– У нас свои стражники, – возразила она.
– Они напились и убили четверых, – сказала я. – Эгист останется при мне, моим стражем. Любой, кто желает видеть меня или со мной говорить, должен знать, что Эгист стережет меня.
– Мой отец пожелает узнать… – начала было дочь.
– Твой отец пожелает узнать, – перебила я, – что случилось с теми четверыми, которых он сюда прислал, с теми четверыми, что были его близкими друзьями, а еще он пожелает узнать, что случилось с детьми, которых похитили. Это очень опасное время. Предлагаю и тебе принять меры предосторожности.
– Никто не посмеет тронуть меня, – заявила она.
– В таком случае не предпринимай ничего, – сказала я.
Вскоре прибыли многие старейшины, пожелали меня видеть. Я приказала Эгисту не раскрывать рта, пока он при мне, ходить за мной следом и хранить полное молчание.
Он, кажется, счел все это забавой.
Я объяснила старейшинам, что нам всем нужно быть настороже – все эти дни, пока ждем Агамемнона. Больше бдительности, никаких больше событий, чтобы мой супруг не решил, будто мы тут не береглись. Для этого я завела себя личного телохранителя.
– Эгиста держали узником, – сказал кто-то из них. – Он убийца.
– Это хорошо, – ответила я. – Он убьет любого, кто приблизится к моей спальне без разрешения. И когда мой супруг вернется, он дальше все будет решать сам, а нам станет безопаснее, но до тех пор я буду беречь себя – и вам советую то же.
– Эгист знает, где наши дети и внуки? – спросил кто-то. – У Эгиста есть приверженцы.
– Приверженцы? – переспросила я. – Этот человек знает не больше того, что я ему рассказала. Я уведомила его, что нашлись смельчаки, нарушившие местный покой, и что его задача защищать меня, моего сына и дочь до возвращения Агамемнона. Моему супругу будет что сказать вам о том, что вы позволили забрать ваших детей и как допустили, что его довереннейших людей убила охрана.
Кто-то, кажется, заговорил,
Велела Теодоту поговорить со мной наедине. Он пылко согласился и спросил, нет ли вестей о его внуке.
– Когда возвратится мой супруг, через день-другой, мы обсудим с ним этот случай. Но ты знаешь Агамемнона не хуже моего. Он не порадуется небрежению. Когда все успокоится и он выспится, тогда мы с ним это обсудим. Никак иначе с этим не обойтись. Не нужно нам, чтобы гнев Агамемнона пал на нас.
– Да, это мудро, – сказал Теодот.
Эгист слушал, а потом отправился следом за мной ко мне в спальню, там мы нашли Ореста, с ним были женщины. Я видела, что Орест разглядывает Эгиста с сомнением. Стражник ли этот чужак и в его ли обязанностях играть с Орестом, мой сын не знал, – или же, может, Эгист начальник повыше охраны, и потому приказать ему участвовать в бою на мечах не удастся. Прежде чем Орест успел разобраться, я велела женщинам забрать Ореста и найти стражника, чтоб сражался с мальчиком на мечах, пока тому не наскучит.
Велела Эгисту оповестить его людей, чтоб переместились в горах и приготовились зажечь огни – подавать нам знаки, где сейчас Агамемнон и как скоро появится вместе со свитой. Эгист ненадолго исчез. Возвратившись, сказал, что прежде выставил своих в дозор, но теперь их в дозоре прибавилось и им дано разрешение зажигать на вершинах костры.
– Куда ты сейчас ходил? – спросила я.
– У меня люди близко, – ответил он.
– Во дворце? – уточнила я.
– Да, близко, – повторил он.
В тот вечер я ела одна у себя за столом, подавали мне, как обычно, женщины. Они принесли Эгисту поесть и накрыли маленький стол у двери.
Когда Орест уснул, я попросила, чтобы его, как обычно, унесли в его спаленку.
Эгист сидел в полутьме, не говорил. Мы были одни. Во всех своих замыслах я не учла одного: того, что может случиться сейчас. Подробно ничего себе не воображала. Впрочем, и не сомневалась: пусть Эгист остается. Допустим, он вооружен и начеку, я всего одним словом в силах отправить его обратно в темницу.
Мне нужна была уверенность в нем – до того, как Агамемнон вернется. Но я все еще колебалась. Собирается ли он присматривать за мной всю ночь напролет? А если усну, откуда мне знать, что он не уйдет? Или не навредит мне?
У него был выбор, осознала я. Он мог сбежать и спасти свою жизнь. А мог подождать и поглядеть, чем еще поживиться. Я же, в конце концов, обещала ему что угодно. Что, по его мнению, я имела в виду? Поскольку сама не знала толком, я не понимала, что думает он.
Он разглядывал меня, и улыбка его делалась все застенчивей, все сумрачнее. В нашем молчании я понимала теперь, что пресекала мысли уже несколько дней. Осознала, что держала вдали от себя с тех пор, как впервые услышала об этом закованном узнике. Я желала его у себя в постели. Видела, что он это понял. Но Эгист не двигался. Не подавал знаков, что предпримет, если я прикажу ему подойти.