Дом грозы
Шрифт:
Мейв в ответ фыркает что-то, кряхтит и, кажется, сквернословит.
Нимея берет ключи от машины, смотрит на Омалу в последний раз и выходит из дома.
Банальная вредность
Прежде чем открыть входную дверь, Нимея трогает в нерешительности ручку снова и снова, но так и не опускает ее. Булочки давно остыли, да и есть
В подъезде сыро, темно, и хочется скорее попасть домой, но чувство, что там посторонний человек, неприятно скребет душу.
– Чего проход загораживаем? – По лестнице поднимается неприятная тетка, живущая на пятом этаже.
Она тащит нагруженные сумки, из которых вываливаются на лестницу одна за одной виноградинки.
– Вы там виноград обронили.
И, не выслушав ответ, Нимея тянет на себя ручку. Скандалистка с пятого этажа знаменита тем, что любит со всеми ругаться, на всех жаловаться и мусорить в подъезде.
В квартире совершенно тихо, не шумит вода, не пахнет свежим кофе. Можно предположить, что гость спит или сбежал, что вызывает в ней тревогу. Хотя скучать Нимея точно не будет. Ей в целом после визита к Энгу стало невероятно тревожно. Болезненный вид друга напомнил, ради чего все это затевалось, и сразу захотелось торопиться.
Фандер сидит на кровати, сжимая в руке листик дерева неизвестного происхождения, что растет под окнами.
– Что ты… – начинает Нимея, но Хардин останавливает ее, просто подняв руку.
– Подожди.
Нимея сбрасывает рюкзак с плеча и молча начинает доставать заранее приготовленные вещи. Как и обещала, вернулась через полтора часа. Вскоре им нужно выходить, и сейчас точно не время пялиться на лист дерева, но в целом Хардин может делать что хочет.
– Я не понимаю, – коротко говорит Фандер.
– Это лист, он рос на дереве, потом подул ветер, оторвал лист с дерева и занес в мою квартиру. У меня на балконе таких куча, – монотонно сообщает Нимея, будто Фан – маленький мальчик, начисто лишенный мозгов.
– Помолчи, – резко бросает он, и это приводит Нимею в бешенство в одну секунду.
– М-м, нет, парень, так дело не пойдет…
Но договорить она не успевает. Фандер округляет глаза, встает и приближается к Нимее с листом на вытянутой ладони.
– Он зеленеет?
Нимея удерживает себя от злобного смеха. Да, в этом парне нет и грамма талантов его матери, которая смогла бы превратить этот лист в почку за пару секунд. То, что Фандер тут тренировался использовать магию времени, могло бы Нимею умилить, но вызывает только раздражение.
Хотя она помнит, как Энграм занимался тем же самым часами, пока не стал слабеть. Его комната была завалена сухими цветами, срезанными с клумб, дохлыми жуками и высохшими булками.
– Нет. Он все такой же желтый, как и был. Ты наигрался? Можем ехать?
Нимея невольно делает вдох и тут же отворачивается.
Фандер явно за эти полтора часа преуспел в сборах. Он принял душ, и от него теперь пахнет ее мылом. Криво обрезал отросшие волосы. Теперь короткие обрубки прядей прикрывают лоб. Большую часть волос он, видимо, не смог постричь, поэтому
– Даже знать не хочу, где ты взял бритву.
– Замечательно, потому что я не собираюсь говорить.
Нимея морщится от отвращения и бросает Фандеру свою сумку:
– В рюкзаке пирожки, поешь.
– На чем едем?
– На машине.
– Где первая остановка?
– Там, где я решу, что пора остановиться.
– Когда я тоже начну умирать?
– Слишком много вопросов, – холодно обрубает его Нимея и быстро берет вещи, чтобы переодеться.
– Какого хрена ты не можешь даже ответить, если ждешь моей помощи?!
– Ну, наверное, потому что тебе это нужно не меньше, чем мне, ты же не желаешь брату зла. Или, может, ты жалкий обманщик, а, котик?
Он взрывается мгновенно, и Нимея от неожиданности отступает.
Его кулак впечатывается в стену над ее головой, им на головы сыплется штукатурка. В месте удара остается вмятина, и оба смотрят на нее в недоумении, будто не понимают, откуда та взялась.
– Псих, – усмехается Нимея и толкает Фана в грудь, он остается на месте.
– Ты не думаешь, что рассказать мне подробности… хм… как минимум справедливо? – На вкус Нимеи, Фандер переигрывает, но за ним определенно приятно наблюдать.
– Позже. В дороге. Сейчас не до того. Нам нужно выехать, прежде чем… – Она смотрит на наручные часы и хмурится. – Ну хотя бы до обеда.
Подумать только, еще утро, а кажется, что уже спать пора. Прогулки по кладбищу и беготня, начавшаяся на рассвете, дают о себе знать.
– На какой машине мы едем?
– На машине твоего отца. Пожалуйста. Поешь. И поехали. Я думала, в тюрьме вас учат дисциплине.
Он прикрывает глаза, будто готов с Нимеи шкуру спустить, а у нее от этого внутри все поет сладким многоголосьем. Да, вот так, злись на меня.
Почувствовав его злость, Нимея чуть ли не топает восторженно ногами, как маленькая вредная девочка, потому что впервые за все время, что они знакомы, Фандер Хардин в ее руках, а не наоборот.
– Ты хочешь что-то сказать? – тихо спрашивает она, чуть вздернув подбородок.
Фандер всматривается в ее лицо с каким-то мученическим, неизвестным ей выражением. Может, это презрение? Ну явно что-то неприятное.
– Нет.
Нимея уходит переодеваться в ванную, а потом они вместе едят пирожки и булочки в полном молчании.
* * *
Большой черный «ФастерМаркос» мистера Хардина больше всего напоминает роскошную яхту на колесах. Машина – настоящее старье: кое-где видна ржавчина, зеркала потускнели, краска местами облупилась. Когда-то этот автомобиль был образцовым, дорогим и пугающим, а теперь кажется смешным и громоздким.
– Серьезно? Мы поедем на тачке моего отца? Он бы в жизни ее никому не доверил, тем более тебе! Это эксклюзивная, сделанная на заказ «Маркос» с кожаным салоном и столькими примочками под капотом, что…