Дом Графа
Шрифт:
– Доброе утро! – он привычно поцеловал жене руку и сел напротив нее.
Лакей незамедлительно подал графу завтрак, ожидающий его под колпаком на специальной грелке.
Яичница, тонкие колбаски, тосты, домашний мармелад и огромная кружка горячего чая, без которого граф не мыслил начала дня.
– Какие новости из столицы? – небрежно кивнув на письма поинтересовался он у жены съев примерно половину содержимого своей тарелки.
– Все хорошо, – рассеяно ответила графиня, делая глоток кофе, потом поколебалась и призналась: – меня беспокоит Ричард. Почему он покинул столицу? Художники напротив
Граф посмотрел на жену слегка насмешливо. Он признавал ее сметку и рачительность в домашних делах, ценил ее советы в светских интригах, но все же понимал, что как женщина и мать она бывает чересчур чувствительной, эмоциональной и заботливой. С другой стороны, именно эти качества делали ее отличной матерью для его детей, прекрасной хозяйкой их дома и чуткой любовницей в их общей постели.
Да не смотря на многолетний брак супруги все еще находили радость в объятиях друг друга, хотя тщательно скрывали этот факт от окружающих. Очень уж нелепым выглядела верность на фоне многочисленных адюльтеров столичного бомонда.
– Дорогая, может мальчику просто захотелось немного отдохнуть? – спросил граф, намазывая мармелад на тонкий ломтик белой булки.
– Отдохнуть? От чего? – аккуратно подрисованные брови графини взлетели вверх. – Судя по письмам его друзей, в городе он приятно проводил время не слишком утруждая себя работой. Брал только интересные ему заказы, посещал театры и варьете!
Граф вдруг улыбнулся, слегка прищурив выразительные серые глаза и мягким тоном напомнил:
– А кому хотелось бросить этот чертов замок, чертово поместье и наглых слуг и уехать фрейлиной с принцессой Анной на другой конец континента?
Ее Светлость слегка покраснела и расправила салфетку, лежащую на коленях:
– Но Стэн…
– Что вы тогда кричали с надвратной башни дорогая? Кажется, там было что-то про мужской произвол, и желание вдохнуть свежего воздуха? Возможно нашему сыну сейчас нужно именно это.
Графиня поднялась со своего места, подошла к мужу и забыв про отводящих глаза слуг приобняла его и поцеловала все еще густые полуседые волосы:
– Я поняла дорогой, я не буду на него наседать, пусть делает что хочет, надеюсь он найдет то, что ищет.
Граф в ответ поцеловал руку жены и закончив завтрак отбыл на службу. Сегодня как раз был «судебный день» в соседнем городке. Ее Светлость помахала мужу с крыльца кружевным платочком и отправилась вымещать свое плохое настроение в подвалы. Горе дворецкому, если госпожа графина не досчитается бутылки «бордо» или брюта!
Глава 2
Между тем младший сын графа, лорд Ричард в это самое время сидел в тени высокого старого дерева, грыз травинку и тоже размышлял о причинах, побудивших его уехать из столицы. Причин было две. Первой стал совет его учителя. Пожилой мэтр Лиар выпустивший в свет немало способных и даже талантливых художников посмотрел на последние работы своего ученика и высказал мысль о перемене обстановки:
– Ты остановился на одном месте мой мальчик, – сказал он, попыхивая длинной узкой трубкой. – Твое мастерство не растет, ему не хватает вдохновения. Если бы ты был беден и нуждался в деньгах, я посоветовал бы тебе отправиться
К словам учителя лорд Ричард прислушивался, ведь именно мэтр Лиар дал ему путевку в жизнь как художнику, предложив работы своего ученика одному из богатых торговцев. Прежде чем ему удалось покорить гостиные и галереи аристократов, Рик написал множество румяных купеческих женушек и дочек, массу богатых интерьеров с золотыми кубками для шоколада и сундучками полными пряностей. И вот теперь учитель советовал ему сменить обстановку.
Что ж младшему сыну графа было куда поехать: модные курорты, поместья друзей, или даже заграничное путешествие, но отчего-то он понял, что шум и суета его не прельщают. Захотелось близкого, родного, теплого и надежного как рук матери. Потому Ричард завершил все дела и поехал в родительское поместье. А уже на месте понял, что сбежал не от суеты и шума, а от пустоты внутри.
Увидев за ужином отца и мать, спокойно обсуждающих дела графства, и потихоньку сжимающие руки друг друга в радости вечерней встречи, лорд понял, что ищет такой же полноты жизни. Но не событий вихрем уносящих впечатления, а вот таких же чувств, способных заполнить болезненную пустоту.
Как младший в семье он мало знал об истории знакомства своих родителей. Как могущественный граф познакомился со скромной провинциальной дворянкой из знатной, но обедневшей семьи? Почему его матушка до сих пор переписывается с королевой соседнего государства и частенько получает драгоценные памятные подарки на юбилеи или праздники? И наконец, как двум немолодым людям обремененным делами и детьми удалось сохранить такое чистое светлое чувство?
После того памятного ужина Ричард начал прятаться от родных. Он новыми глазами смотрел на налаженный в поместье порядок, на знакомые с детства стены и книги. Много гулял, пытался ловить рыбу с подмастерьями садовника, и даже выбрался один раз на охоту и немного поплутал в лесу.
Вот тогда-то он ее и встретил. Тонкую, звонкую девчонку в зеленом платье. Ее черные волосы не прятались под чепцом, как у служанок, не вились косой, как у незамужних крестьянок, они просто рассыпались по плечам, накрывая фигуру девушки черным плащом почти до самых пят.
Удивительно, что в ее волосы не набилась паутина или сосновые иголки. Они стекали как вода, завораживая художника красотой и блеском. Он искренне пожалел, что у него не было с собой хотя бы угля и картона для набросков.
– Кто ты? – спросил он пораженно, отмечая, что ветви вечнозеленого лавра обрамляют ее фигуру, точно резная рама.
Девушка чуть склонила голову рассматривая уставшего, вспотевшего от кружения по лесу мужчину и не отвечая поманила его за собой. Поражаясь себе, художник пошел за ней и незаметно вышел на опушку рощи, отделяющей замок от пахотных полей.
– Спасибо! – он обернулся, но девушки рядом уже не было.
Вернувшись в замок Ричард забросил ягдташ и лук, открыл свою старую мастерскую, в которой когда-то делал первые наброски под руководством наставника и сидел там всю ночь при свете масляного светильника.