Дом горит, часы идут
Шрифт:
С тех пор обрели уверенность. Ощущение того, что у них под ногами не вязкая почва, а ровная дорога.
Одна финка была дочерью православного проповедника. Что-то тут ей передалось по наследству.
Некоторые его примеры ее особенно трогали. Только он начинал говорить, а она уже вытирает слезы.
Вот, например, история о девочке, чей отец работал на другой стороне озера. Каждый вечер она ждала его домой.
И вот, представьте, страшный туман. Где-то совсем близко лодка пытается выйти на правильный
Девочка сложила руки рупором и изо всех сил закричала: “Твой дом здесь”.
Туман был сильным, но отец услышал. Подумал: это или его дочь, или сама высшая сила.
На самом деле они действовали сообща. В подобных ситуациях Бог использует своих чад.
Затем еще разные люди удивлялись, что рассчитывали только на себя. Ведь жизнь лишь тогда обретает смысл, когда ты не один…
Вообще как это – без Бога? Если кто-то попробует существовать так, то потом к нему придет…
Наконец очередь дошла до меня. Никакого особого пути у меня не было, но зато я мог вспомнить Блинова.
Я говорил долго, дольше всех. Ведь эта история только тогда понятна, когда рассказана до конца.
Начал с гибели Коли от рук погромщиков. Не пропустил поездки на голод и спектакля по пьесе Чирикова.
В запасе у меня была еще одна история, но я себя удержал. Нехорошо столько времени отнимать у воздуха и тишины.
4.
Ну а вам этот сюжет расскажу. Ведь без него будет не хватать чего-то важного.
Когда-то я был совсем маленьким, и мне понадобилось что-то найти в шкафу.
Крохотной ручкой нащупываю шелк. Тащу на себя и вижу, что ткань желтая с черными полосами.
Бегу спросить у мамы. Она объясняет, что эта накидка для молитвы принадлежала нашему предку – раввину.
Значит, прежде чем обратиться к Богу, надо переодеться. Столь важную беседу неловко вести в обычной одежде.
Может, дело в том, что так скорее Бог обратит на тебя внимание? Уж больно желтое и черное бросаются в глаза.
Сколько раз предок являлся перед ним в таком виде. Так что их знакомство, скорее всего, состоялось.
Бог посмотрит вниз: так это вы, уважаемый? Впрочем, видимыми жестами своего интереса не подчеркнет.
Как ни занимали его отдельные особи, он помнил о гармонии. Можно сказать, был ее гарантом.
Имеет ли он право выделить кого-то одного? Ведь тут же кто-то столь же достойный потребует к себе внимания.
Так что правильней просто находиться рядом. Чтобы каждый чувствовал себя немного спокойней оттого, что он есть.
5.
Присутствия Бога предку показалось недостаточно. В дополнение к его контролю он установил свой собственный.
Сразу видно, настоящий ученый. Правда, предметом его интереса стала не
Результаты записывались в дневник. Перед сном выставлялась оценка за прошедший день.
Хороших отметок здесь столько, сколько у нерадивого школьника. Промелькнет четверка, а потом длинный ряд троек.
Самое любопытное тут критерий. Важнее всего для него было не то, что сделано, а то, что не удалось.
Вот он склоняется над тетрадкой. В который раз старается отделить зерна от плевел.
Сделал ребенку козу – неплохо.
Довел слепого до дома – тоже ничего.
Весь день вел беседы с посетителями, а был понят только двумя из них…
Кроме того, предок пытался понять, насколько в своих исследованиях он смог осуществить замысел.
Такой, прямо скажем, чудак. Жил, между прочим, в конце восемнадцатого века и умер в год смерти Пушкина.
Вряд ли этот опыт широко распространится, но все же не стоит его совсем отбрасывать.
Иногда полезно устраивать проверки. Вызывать себя к доске, ставить в угол, требовать явиться старших.
Именно этим мы сейчас займемся. Начнем не с самой книги, а с ее автора.
Вряд ли человек, завершающий столь объемное сочинение, совсем не изменился.
Любое общение важно, а с Колей особенно. Когда столько времени живешь чужой жизнью, то она прибавляется к твоей.
Пусть перемены не бросаются в глаза. Не то чтобы благодарность начальства или орден в петлицу.
В какую-то тихую минуту вспомнишь Блинова и подумаешь о том, что я – это действительно я.
Второе отступление напоследок
1.
Непросто писать последние страницы. Все время боишься что-то упустить.
Или вдруг новые обстоятельства. Вроде все уже сказано, а тут неожиданный поворот.
Я решил написать главному раввину Житомира. Что, интересно, он думает на этот счет.
Конкретно вопрос стоял так: помнят ли в его городе студента Колю Блинова?
Не хочется верить, что он покинул родные края. Где-то должно что-нибудь сохраниться.
Вот я и спрашивал: где? Нет ли у раввина сведений, что Коля кому-то не безразличен.
Может, в день его рождения или гибели приносит цветы на могилу? Вдруг еще наворачивается слеза.
На эти мои вопросы отвечают: нет. Не знаем никакого Блинова и не разделяем ваших чувств.
“Уважаемый господин Ласкин. К сожалению, ни в школе, ни в общине никто не слышал и не помнит про Блинова. Раввин Шломо Вильгельм звонил по этому поводу профессору Меламеду в Киев, который родом из Житомира, и знает практически все о еврейском Житомире. Однако профессор сказал, что он уже общался с Вами, господин Ласкин.