Дом дураков
Шрифт:
– "...в подобном случае".
– Записала она последнюю фразу и с наслаждением разогнула спину.
– Мда...
– она оглядела кипу листов, высившуюся на краю стола, - прямо конституция.
– Что?
– Спросил я, сомнением рассматривая заплесневевший бутерброд.
– Свод законов. Мне Сайао рассказывала про такие.
– Мне казалось, что конституция - это телосложение. Мне это слово всегда не нравилось, потому что по звучанию сильно похоже на "консистенцию". Сразу представляется человек-пудинг.
Лота рассмеялась и отобрала у меня бутерброд.
– Хватит его рассматривать, лучше новых наделай, а то эти тебя скоро папой называть
– Да уж, - хмыкнул я, - сколько мы здесь уже сидим?
– Не знаю, - богиня пожала плечами, - что-то около месяца, думаю.
Я с грустью оглядел разгромленную библиотеку. За месяц мы перетаскали с полок немалое количество книг, они кипами высились по углам. У кушетки в какой-то момент подломились ножки, и ее заменила основательная, но кое-как застеленная кровать. Несколько раз в пылу спора мы смахивали со стола чашку или тарелку, и я менял ковер, пока мне не надоело. Теперь вместо пола клубилось нечто, похожее на облака, приятно пружинящее под ногами, но скрывающее пятна и осколки. От светилен быстро уставали глаза, пришлось и этот вопрос решать кардинально: сквозь витражный потолок лился мягкий рассеянный свет.
– Надо идти.
– Так скоро?
– она прижалась ко мне всем телом, обвивая мою шею руками.
– Не спеши. Здесь время остановилось, так какая разница, сейчас уходить или позже?
– Оно остановилось для меня, а для тебя лишь замедлилось. Ты по-прежнему слабеешь. Нужно спешить. Не грусти, - я провел пальцами по ее щеке, - как только эта беготня закончится, я буду весь в твоем распоряжении.
За этот месяц многое изменилось, а, быть может, не изменилось ничего. Ее глаза были полны любви, но в ее искренности я сильно сомневался. Можно было, конечно, предположить, что я очаровал ее своим умом, или красотой, или еще чем-то не имеющим для богов никакой ценности. Единственное, на что я мог опираться в отношениях с ней - выгода. Выгода для нас обоих. Пока я нужен ей, пока полезен, она не подставит меня. Да и в этом была изрядная доля допущений. Но раз уж она первая заговорила о чувствах, что ж, я решил поддержать игру, и мы прощались, будто настоящие влюбленные.
– Не выходи отсюда, - предостерег я, - это может быть для тебя опасно.
– Для нас, - поправила она.
– Да. Для нас, - рассеяно кивнул я.
От деревни, некогда находившейся под покровительством Лоты, действительно почти ничего не осталось. То, что она назвала околицей, представляло собой столбы от ворот и несколько отдельных бревен, произвольно торчащих вокруг. Судя по тому, как далеко друг от друга они находились, новый бог Смерти и впрямь собрал обильную жатву. Хижина, а точнее, землянка последнего жреца моей супруги заросла травой настолько, что без помощи Паука я бы ее в жизни не нашел.
– Все-то ты знаешь, - буркнул Паук, заматывая лицо платком.
– Я вот и то не почувствовал, что рядом кто-то умер.
– Он умер три дня назад, - объяснил я, - а землянка сильно напоминает могилу. Ты не мог ничего почувствовать.
– Ну, что он умер три дня назад, я чувствую, - хмыкнул адепт Смерти.
– Так может, закидать землей до конца, камень сверху положить и дело с концом?
– Предложил Сорно, с сомнением принюхиваясь к выданному ему платку.
– Нет, - некромант категорично мотнул головой.
– Это для нас - почти могила, а для него - дом. Умерших в доме не хоронят.
Запах в землянке стоял непередаваемый. Даже остро пахнущая хвоей повязка почти не спасала. Тело хозяина жилища уже начало разлагаться, но
– Даже и не думай. Это фамильяр. Она охраняет хозяина.
Я огляделся, и увидел в углу небольшой каменный алтарь, на котором лежал кожаный мешок. Взяв мешок, осторожно приблизился к кровати. Кобра приподняла голову и угрожающе зашипела.
– Лар, осторожнее, - прошептал Аламарин, отступая к выходу, - возможно, именно она стала причиной смерти этого бедолаги.
– Наверняка она, - ответил я, медленно протягивая к змее руку.
– Он был жрецом Лоты - богини Шальной Смерти. Он дразнил змею, пока она его не укусила.
Кобра ткнулась мне в ладонь носом и успокоилась. Я аккуратно переложил ее в мешок и затянул горловину.
– Я конечно догадывался, что у тебя особые отношения со змеями, - покачал головой Паук, - но что настолько особые...
– Так ты теперь жрец этой Лоты?
– Не вовремя сообразил Сорно.
– Поэтому змея тебя и не тронула, да?
Определенно, человек эрудированный совсем не обязательно бывает умен. Паук вопросительно посмотрел на меня, я отмахнулся: все потом.
Ненавижу похороны. Не умею делать соответствующее лицо. Маска скорби трескается и осыпается при каждом движении. Помню, когда мне было что-то около восьми лет, у нас была собака. Мелкий вертлявый песик, которого звали Малыш и держали вместо надвратного колокольчика. Белый пушистый комок хватал всех без разбора за пятки, путался под ногами, но мы все равно его очень любили. И однажды его переехала телега. Малыш умер не сразу, а только к вечеру. Нас с братом не было дома, мы весь день носились по лесу, а когда вернулись, все было уже кончено. Мертвый пес напоминал каркас из тонких палочек, неумело обтянутый линялой шкурой. Я помог отцу закопать трупик за сараем, а когда вернулся домой, увидел, что мама утешает плачущего Мадуона. Он плакал тяжело, с надрывом, срываясь на громкую икоту. Умом я понимал, что мне бы сейчас тоже стоило плакать, но внутри была звонкая тишина. До самой ночи я ходил с каменно-скорбным выражением лица, напуганный собственной черствостью. А ночью мне приснился Малыш. Мне снилось, я сижу на крыльце дома, а он бежит ко мне от ворот. И я понимаю, что он на самом деле жив, что произошла какая-то ошибка, и что мы сейчас опять будем играть... Я проснулся в слезах. Стоило мне осознать, что это был лишь сон, и внутри вновь наступила тишина.
Так было и впредь: я давал волю чувствам только во сне. А потом научился управлять снами и загнал все лишнее в самую их глубину.
Критически оглядев невысокий холмик и окрестности, я с грустью осознал, что всего через несколько лет никому и в голову не придет, что здесь кто-то похоронен. Еще одна безымянная могила на необъятном поле Смерти. Я повернулся к спутникам.
– Впереди Лисьи Курганы и подземелья некрополя. Думаю, стоит подвести некоторые итоги и определиться с тактикой.
– Ты главный, тебе и слово.
– Паук сделал приглашающий жест.
– Хорошо, - я кивнул, - за нами идет погоня, в этом я не сомневаюсь. Наверняка они хорошо подготовились, и без нужды давать бой не стоит. Мне удалось заручиться поддержкой богини Смерти Лоты в обмен на расторжение брака с Гориликой.
– Паук хмыкнул. Он явно считал такую сделку весьма удачной.
– Лота пока очень слаба, но все же лучше, чем ничего. Пойдем все вместе, но пропадать таким же манером не стоит. В случае нападения Паук уносит ноги.