Дом (др. перевод)

Литтл Бентли

Нортон увидел, что в костях и выпотрошенной плоти есть своя красота, поэтичность.

Подойдя к стене, Донна достала из висящих на острой пике кожаных ножен тупой ржавый нож.

– Мистер Биллингс твой, – сказала она, протягивая нож Нортону.

– Что?

– Ему пришла пора двигаться дальше, и ты был выбран для того, чтобы ему помочь. – Она вложила нож ему в руку. Тот оказался тяжелым. – Это твой шанс.

Донна провела его обратно к мраморному столу. Взглянув на Биллингса, распятого, лишенного возможности пошевелиться, Нортон

покачал головой. Такое ему не по силам. Он понимал, что смерть еще не является концом, но все-таки не мог заставить себя совершить хладнокровное убийство.

Судя по всему, Донна почувствовала его колебание, потому что потерлась о него, положив руку ему между ног.

– Пришло его время, – сказала она. – Он хочет уйти.

Однако судя по виду Биллингса, у него не было никакого желания уходить. Бросив взгляд на его полное вызова лицо, Нортон поспешно отвернулся.

Донна посмотрела ему в глаза. Она стояла, слегка раздвинув ноги, и тонкая ткань грязной рубашки обтягивала ее тело. Помимо воли Нортону захотелось, чтобы она снова наклонилась, чтобы снова впустила его между своих бедер.

Один из полупрозрачных призраков, подвешенных у стены за столом, слабо затрепетал. Из прорехи в его оболочке медленно просочилась его серовато-голубая сущность, втекающая в рот девочки, когда та заговорила, произнеся шепотом те самые слова, которые хотел услышать Нортон.

– Я выпью твою сперму, выпью твою мочу, выпью твою кровь. Я приму все, что ты мне дашь, сделаю все, что ты пожелаешь. Для этого тебе достаточно только позаботиться о мистере Биллингсе.

Нортон кивнул. Он не мог сказать, почему делает то, что делает, но он поднял нож и приблизился к столу.

– Ну же! – приказала Донна.

Нортон повиновался.

Вонзив нож работнику в живот, он резким рывком вспорол мягкие ткани. Биллингс закричал. В этот момент Нортон понял, что именно из-за него пропал Биллингс. Где бы это ни произошло, когда бы это ни произошло, все случилось после того, как он встретился с Дэниелом, Лори, Сторми и Марком, но до того, как Дома разделились. Тогда он этого не знал, потому что его собственная жизнь разворачивалась последовательно, однако Дома не следовали обычному временному распорядку, не подчинялись подобным ограничениям, и его швыряло туда и обратно; он вынужден был быть на побегушках у Домов, выполняя то, что ему приказывали.

Донна права. Зло исходит именно от Домов.

И все же Нортон сразу же увидел ошибочность своих рассуждений. Крики Биллингса затихли, рот остался широко раскрытым, глаза выкатились из орбит от невыносимой боли, и Нортон со всей определенностью, отрицать которую было нельзя, понял, что правильным было первое его предположение, подсказанное интуицией. Зло исходило от девочки.

– Давай! – подбадривала его Донна, и ее глаза горели голодом. – Выпотроши ублюдка!

Остановившись, Нортон достал нож из раны и уронил его на пол, сознавая, что уже

слишком поздно, что девочка купила его…

«Поцелуй меня в задницу!»

…что он попался в расставленную ею ловушку, и теперь с ним все кончено. Услышав, как нож упал на пол, Нортон уставился на свои руки, по локоть забрызганные горячей кровью, и расплакался, но Донна опустилась перед ним на колени и с улыбкой расстегнула ему брюки.

– Я позабочусь о тебе, – заверила его она. – Я тебя вознагражу.

Нортон отпрянул от нее.

– Что ты наделала? – крикнул он.

– Что ты наделал? – усмехнулась Донна.

– Ты не убивала моих родных, – продолжал Нортон, озаренный внезапной догадкой, – потому что ты не могла их убить.

– Дарси поработала не хуже меня, – улыбнулась девочка. – Я горжусь ей.

У Нортона в груди все оборвалось.

– Нет! – прошептал он, качая головой.

Нортон вспомнил свою бывшую подругу, и хотя ему не хотелось представлять себе, как она отрезает его родным головы и готовит их в духовке, он это представил.

Но как ей это удалось? Отец, Даррен и сестры – черт возьми, и даже мать! – оказали бы сопротивление Дарси. Ну а все вместе они без труда справились бы с нею.

Донна заставила их принести себя в жертву.

Только такое объяснение и было возможно.

Нортон в ужасе смотрел на девочку.

– Но я могу убивать, – сказала та. – Тут ты ошибся. Я могу трахаться и могу убивать.

– Тогда почему ты заставляешь других делать это за тебя?

– Потому что это так весело, – усмехнулась Донна.

Нортон отшатнулся от нее.

– Потом я убила Дарси. Освежевала ее в гараже. Ну а Кристина, сестра Марка? Последняя обитательница Дома? Я уселась ей на лицо, заставила ее есть мою плоть и задушила своей горячей писькой. А…

– Почему ты не убила Биллингса?

На лицо Донны набежала тень.

– Это другое дело.

– Почему?

– Потому что.

– Ты не смогла?

– Нет, ты был нужен мне.

Нортон оглянулся на распростертое на столе тело работника, окровавленное и неподвижное.

– Что я наделал? – воскликнул он.

– Ты мне помог.

И пока Нортон кричал, изливая свои страдания заваленному костями мрачному помещению, Донна снова опустилась перед ним на колени, стягивая с него брюки.

Глава 19

Сторми

Окна снова появились.

Это было первым, что он заметил.

Однако мир за ними остался затуманенным и безликим. И хотя, когда Сторми попробовал открыть входную дверь Дома, она поддалась, он побоялся выходить в непроглядный мрак за нею.

Закрыв дверь, Сторми окинул взглядом прихожую и коридор.

– Дэниел! – окликнул он. – Дэниел!

Ответа не последовало.

– Нортон!.. Лори!.. Марк!..

Его голос умер в тяжелом, гнетущем воздухе, не оставив после себя эха, и в Доме не прозвучало ни одного ответного звука.