Дом боли
Шрифт:
– Почему ты меня не боишься? Ты уже общался с такими, как я?
Мужчина помолчал пару секунд.
– Я общаюсь с очень разными живыми существами. Среди них не все безобидны, привык.
– С тобой что-то не так,- покачал головой Скримджой, - ты не совсем человек. Ты... Не знаю. Мне любопытно.
– Ты ж понимаешь, что я не расскажу?
– Да-а-а...
Они смотрели друг на друга пару секунд и оба расхохотались.
– Пошли, - господин Марстен встал и потянулся, разминая мышцы, - бабы заждались уже. Слушай! Во-первых, рыженькая - моя! Маленькая моя слабость. Во-вторых,
– Пошли уже, - хохотнул дроу, - без тебя знаю.
Я не стала ждать продолжения, только покачала головой и вернулась к себе.
Сложно сказать наверняка, что именно меня спасло: эльфийская ловкость или полнейшее дилетантство нападающего, но острое лезвие кинжала только оцарапал плечо, довольно болезненно впрочем. Я коротко, почти без замаха ударила противника куда-то в область солнечного сплетения и кинулась зажигать свет. На ковре скрючилась упавшая Одетта, и глаза ее светились ненавистью. Представляете себе бешеную лань? Я вот до того момента тоже не представляла.
– Ты!
– темпераментно прошипела она, поднимаясь на ноги, девушку изрядно трясло.
Я машинально сделала пару шагов в сторону столика и взялась за горлышко бутылки: другого оружия у меня под рукой не было, а поворачиваться к гостье спиной сейчас было чревато.
– Я все видела!
Прекрасно. Понять бы еще, о чем она вообще?
"А это она про ту ночь, - ехидно проговорил Шепот, - когда вы со Скримджоем отношения выясняли".
– Ты в состоянии успокоиться?
– спросила я, не торопясь подходить к ней ближе.
– И нормально вести беседу?
Вместо этого девушка снова на меня кинулась, впрочем, с тем же результатом, выученный у Эрика крюк отправил безумную обратно в теплые объятия пушистого ковра, только юбки кремового цвета взметнулись. Дури много, а вот сноровка отсутствует напрочь. Наверняка ведь и эту сцену в каком-то романе вычитала. Ишь ты, кинжал даже где-то раздобыла же.
– Хватит!
– заорала я на нее, не понимая, как даже в двадцать можно докатиться до такой дешевой мелодрамы.
– Уймись, дура!
– Сама - дура, - обиделась Одетта, сидя на ковре и потирая припухшую скулу, - ты спала с ним!
Можно было взять ее за шкирку и вытряхнуть ее отсюда, но тогда кто гарантирует, что девчонка не сыпанет мне какого-нибудь яда в вино или еду? Ума хватит.
– Ты всегда сначала кидаешься на людей, и только потом разговариваешь?
– полюбопытствовала я, наконец, раздумывая, что бы приложить к порезу, из-за мертвячьей магии дроу и боль стала куда острее.
– С какого перепуга тебя вообще так разобрало?
Она закусила губу и перебралась в кресло.
– Ты даже не представляешь, как мне жилось, - мрачно проговорила девушка, - одна из четырех дочерей, еще и незаконнорожденная. Я полжизни молилась встретить кого-то, кто бы меня вытащил... Увез из этого дома, где разве что куском хлеба не попрекали, понимаешь? А Скримджой... Он необыкновенный.
– Да уж, - проворчала я, - уникум еще тот.
– Это - мой шанс!
– вскинулась Одетта.
– И я никому не позволю его у меня отобрать!
– Какой шанс?
–
– Он же - напрочь чокнутый!
– Ты просто не понимаешь... Не знаешь, какой он...
– А ты типа знаешь?
– А вот и знаю!
– девушка тряхнула челкой, как норовистая кобыла, и снова уставилась на меня горящими глазами.
Едва успела сдержаться и не выдать что-то язвительное. А чем я, собственно, лучше-то? Особенно, когда дело касается Дэвлина, я что - хоть на грамм более здраво рассуждаю что ли? И сказать мне ей, по большому счету - нечего. Рассказывать историю нашего знакомства? Не поверит, или все с ног на голову перевернет. А так на лицо конфликт интересов: я хочу убить дроу, а она влюблена в него, как кошка.
– А давай проверим?
– попыталась я извернуться.
– Попроси его меня отпустить. Если согласится - ты права, это твой шанс, и сделает ради тебя многое. А если нет - тут уж думай сама.
Одетта нахмурилась, и в глазах у нее появилось подозрение.
– Что значит - отпустить?
– Да поймал он меня на одной игре, - с досадой, что приходится излагать эту набившую оскомину историю в сотый уже раз, объяснила я, - и теперь удерживает в этом замке.
– Врешь!
– С какой стати мне врать? Да ты сама спроси его. Спроси! Если он отпустит меня отсюда - всем ведь хорошо, верно?
– С чего бы мне вообще тебе верить? Ты спала с ним.
Снова здорово.
– На самом деле - нет, - не без некоторого злорадства ответила я, - но вот конкретно сейчас он развлекается с какими-то барышнями.
Девушка с глазами лани уставилась на меня изумленно.
– Давай! Иди и посмотри сама, если не веришь!
– Ты специально здесь осталась?
– спросила похоже игнорирующая все мои предыдущие реплики несостоявшаяся убийца.
– Хочешь, чтобы он был твоим?
Я не выдержала и расхохоталась, выплескивая стресс, усталость и страх этих нескольких дней.
– Да это Скримджой не выпускает меня из замка! И играет со всеми его обитателями! Берс - мертв, Жанетт и Кассэл - не в себе, а я мечтаю только об одном: сбежать! Чего и тебе советую.
Девушка поднялась на ноги и, покачнувшись, двинулась к выходу.
– Я тебе не верю, - тихо и зло проговорила она напоследок, - я люблю его. И не отдам.
Как же так выходит, - размышляла я, кое-как перевязав порез, и укутываясь в одеяло, - почему ж мы такими дурами-то становимся, как только дело касается эмоций? Все, даже самые умные и адекватные. Может, есть какая-то другая порода женщин, но я таких еще не встречала.
Но интересно, как я уклонилась от первого удара? Я же вошла в темноту с яркого света, ничего не видела. Могу ведь поклясться, что плечо само собой дернулось, уводя из-под клинка. Я снова зажгла свет, размотала повязку и уставилась на черный грубой формы орочий символ, порез пришелся чуть ниже. А ведь эта штука не первый раз меня выручает. Еще в камере, когда я пыталась выбраться из цепей, меня именно эта, с позволения сказать, татуировочка и выдернула от границы Мертвого мира. Может, еще были случаи, да я внимания не обращала? Надо разобраться с этим символом, да и с самим этим замужеством, кстати...