Дом аптекаря

Мэтьюс Эдриан

За ней, извинившись, ушла и Лидия — по телевизору началась какая-то викторина.

Кид поднялся и подошел к книжной полке, на которой стояли книги Сандера. Открыв одну, он пролистал пару страниц и вернул томик на место.

— Могу я еще что-то для вас сделать?

— Спасибо, вы и так уже помогли. Кстати, так и не сказали, где вы живете.

— У меня комната в многоэтажке возле Вондел-парка. Недалеко отсюда. Когда уезжаю, ночую в фургоне.

— Я так и подумала. У него обжитой вид.

— Знаете, я много размышлял

над тем, что вы сказали, — начал Кид. — Помните, тогда, на вечеринке. Я имею в виду обо всем этом. — Он широко развел руками, как будто включая в жест весь дом. — Лидия, картина, Скиль и прочее. В общем, если могу чем-то помочь, я к вашим услугам.

— Вы никогда не видели здесь старых писем? Очень старых. Их написал Йоханнес ван дер Хейден, предок нашей Лидии.

Кид поиграл скулами и покачал головой:

— Нет. При мне она ни о каких письмах и не упоминала.

— А вот мне рассказала. Нам с вами надо как-нибудь сесть и серьезно обо всем поговорить. Рассортировать имеющуюся информацию и сопоставить версии. Понимаете, о чем я говорю? Кстати, вы раньше здесь бывали? Я имею в виду, в этой части дома, в этом музее брата?

— Однажды Лидия устроила мне экскурсию. Полное сумасшествие, но есть немало интересного. Я видел чертеж тормозной системы для велосипеда, которую придумал этот парень. Должен признаться, ничего подобного я еще не встречал. Не знаю, как она работает и работает ли вообще, но на бумаге выглядит вполне правдоподобно.

Рут почему-то вспомнила Томаса таким, каким увидела его в первый раз, на балконе с черным здоровяком. Ей нравился Кид. Он был не из тех, кто сразу вываливает весь товар на витрину, а из тех, кто выставляет вещи постепенно, одну за другой, по мере надобности. К тому же Рут всегда питала слабость к чудакам, хотя в данном случае не знала точно, насколько глубоко заходит чудачество. Она хотела упомянуть о фотографии Камерона в баре «Нефритовый берег», но не знала, как сменить тему, и в конце концов решила не рисковать. У мужчин были какие-то свои дела, и вторжение в них могло испортить Киду настроение. В данный момент ей этого не хотелось.

Он все еще стоял у полки с книгами.

— У вас есть все, что нужно?

— Да, конечно. Мы с Лидией прекрасно о себе позаботимся.

Через пару минут, когда Кид уже ушел, Рут мысленно воспроизвела последнюю фразу. «У вас есть все, что нужно?»

Интересно…

Неужели он имел в виду что-то другое?

Нет, не может быть.

Рут включила компьютер и проверила почту. Новых сообщений не было, только обычный спам.

Она переоделась в полосатую пижаму и прошла в кухню.

Заглянула в холодильник.

Обещанный угорь лежал на полке, целый, не считая головы. Кид даже нарезал его на ленточки и завернул в продуктовую пленку. Рут скривилась. Есть эти скользкие полоски? Ну уж нет. А вот Принчипесса уже вертелась под ногами, терлась, поглядывая вверх, как будто хотела что-то сказать.

Рут развернула одну полоску, порубила на кусочки-порции и стала кормить хитрое животное. Кошка ловко проглатывала угощение, быстро и резко закидывая голову.

В гостиной гремел телевизор.

Рут приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

Лидия, уже переодевшись в ночную сорочку, негромко посапывала на кровати. Рут осторожно прокралась мимо спящей и выключила телевизор и лампу. Выйдя, она закрыла дверь и уже собиралась вернуться к себе, когда заметила у подножия лестницы фонарик Лидии.

Она посмотрела вверх.

Деревянные перила зигзагом уходили в темноту. Повинуясь внезапному импульсу, Рут включила фонарик и шагнула на нижнюю ступеньку.

Принчипесса последовала за ней.

Поднявшись на второй этаж, Рут заглянула в обе комнаты: ту, где нашла старую семейную фотографию с картиной на заднем фоне, и другую, куда раньше не заходила. Обе, вероятно, использовались как складские помещения, по крайней мере до тех пор, пока Лидии хватало сил подниматься по лестнице. Рут не знала, как давно прекратились эти визиты, но знала другое: мавзолей Сандера находился в куда более приличном состоянии, чем эти забытые комнаты.

Она осторожно поднялась на следующий этаж, стараясь не шуметь и не наступать на скрипучие ступеньки. Впрочем, беспокоиться было не о чем: Лидия спала мертвым сном. Тем не менее Рут не хотелось, чтобы старуха, проснувшись, решила, что в дом забрались воры. Вспомнился рассказ старой дамы о том, что ее умерший брат все еще является по ночам и роется в вещах, пытаясь отыскать некое затерявшееся сокровище из далекого прошлого.

На третьем этаже тоже было две комнаты: передняя и задняя.

Пыль здесь лежала толстым слоем, хотя мебель практически отсутствовала. Рут вошла в первую и посветила фонариком. Лепной потолок, обвисшие шторы, старинный гобелен с изображением единорога и коллекция каминных щипцов и железных собачек на широкой, покрытой копотью каминной полке.

Во второй комнате она обнаружила простенький кухонный стол и пластмассовое ведро с развешенной по краю грязной половой тряпкой. Рут выдвинула ящик, днище которого было выложено желтым пластиком. В ящике лежали ржавый перочинный ножик, пять высохших каштанов и жестяная банка из-под табака с какими-то старыми ключами и морскими раковинами.

Рут посмотрела в окно — там, по другую сторону внутреннего дворика, светилось в темноте окно ее нынешней комнаты.

Она видела поставленные один на другой ящики и розовый угол проигрывателя. Вопрос, где спать, там или наверху, оставался пока нерешенным; это зависело от того, прогрелась ли верхняя комната.

Что-то коснулось ноги.

Рут вздрогнула…

Попятилась и посмотрела вниз.

Принчипесса!

Она двинулась выше.

Комнаты на третьем этаже были поменьше. В одной у самой стены лежал матрас.