Дом аптекаря
Шрифт:
Зал наполняли с дюжину или около того клиентов, как одиноких, так и не очень. Персонал состоял из двух накрахмаленных и не слишком твердо стоящих на ногах немолодых официантов в «бабочках», столь же почтенного бармена, задумчиво складывающего салфетки, и юной азиатской кошечки в пестрой атласной тунике с воротничком в стиле Мао, при виде которой Рут почему-то подумала об опиекурильне. В углу, на небольшом возвышении, какой-то мужчина неспешно перебирал струны голубой гитары. Вечерний костюм и зализанные назад волосы напоминали о давно ушедших пятидесятых.
Именно гитарист задавал
Рут никогда не слышала об этом заведении.
С потолка за неподвижными лопастями вентилятора списал огромный, сделанный из папье-маше дракон.
Такая вот обстановка…
И все же одного знакомого Рут обнаружила — парень сидел у бара.
Они случайно разговорились в кафе «Де Доффер» в Йордаане. Он работал в аэропорту Схипхолл, где готовил ленчи для пассажиров. Только это Рут и запомнила. Глаза их встретились, но его взгляд задержался лишь на мгновение и тут же скользнул дальше. Одностороннее узнавание.
Впрочем, другие посетители тоже никому себя не навязывали. Похоже, такое здесь действовало правило.
В маленькой нише напротив сидели, привалившись друг к другу, два гота. Голова девушки уютно покоилась на плече мужчины. Они разговаривали. Целовались. И явно никуда не спешили. Каждый раз, когда головы разъединялись, на передний план выступали черные губы. На обоих были черные рубашки и украшенные камнями распятия на фиолетовых ленточках, то и дело лязгавшие при контакте. У обоих были короткие черные волосы, глаза-незабудки и бледные, словно выбеленные, лица. Рут долго таращилась на них, как будто ее привели на процедуру опознания. Они любят друг друга, подумала она. И тут же оказалась в ловушке этой мысли.
Любовь! А что такое любовь?
Два незнакомца унюхивают друг друга, щелкает замочек, очертания постепенно растворяются, растекаются. Как мягкий воск. Как воск этой вот свечи. Они тают, растекаются, сливаются и становятся чем-то новым. Новым, чистым, неразделимым единством. Все прекрасно — пока горит огонь. Пример противоположного свойства — слияние плоти и крови. Неужели такое случилось и с ней? Раньше она считала, что да.
А теперь вдруг начала сомневаться.
Дурацкие мысли, Рут, возьми себя в руки.
Она попыталась расслабиться, отвлечься на что-то постороннее. Вытащила пластиковую зубочистку из бумажных ножен и принялась прочищать забившиеся дырочки в солонке.
Один из поскрипывающих официантов остановился у ее столика. Наверное, что-то с трансмиссией, подумала Рут.
— Так, мартини-бьянко. Побольше льда. И… вот что, сделайте двойной.
Официант кивнул и начал удаляться.
— Эй, постойте! Вернитесь! — окликнула его Рут. — Здесь можно поесть?
В ту же секунду перед ней возникла, будто только и ждала
— Привет, меня зовут Чита. Есть проблемы?
— Проблем нет, — ответила Рут. — Если не считать проблемой голод.
— Голод — проблема во всем мире, но только не здесь. Вы хотите есть? — Чита улыбнулась. — Это не проблема.
— А как насчет меню?
— Это же «Нефритовый берег». Заказывайте все, что вам хочется.
— Любое блюдо?
— Любое. Но только не навынос!
— Как насчет филейного стейка, обжаренного в соленом масле? Не больше минуты! Можно?
— Можно! Видите того парня? — Девушка указала на гитариста. — Его зовут мистер Шайн. Он у нас на двух работах. Играет на гитаре и готовит. Хотите есть, выбирайте: музыка или стейк?
— Шутите?
Чита дотронулась до ее плеча и выгнулась назад, как тростинка.
— Шучу! Конечно, шучу!
— А покурить?
Азиатка вскинула бровь, развела глаза в разные стороны, вытянула руку и, поводив у Рут за ухом, предъявила сигарету.
— Волшебно!
— Но только с ментолом. Зато низкое содержание смолы. Все равно что куришь зубную пасту. Развлекайтесь, леди!
Она отплыла, высоко подняв голову и покачивая пальцем в ответ на призыв кого-то из клиентов.
Рут достала из коробка спичку, закурила и глубоко затянулась, предоставив дыму делать свое дело. Проверила мобильник. Как и следовало ожидать, подвал в зону покрытия не попадал.
Она прислушалась к музыке. Гитаристу надоело перебирать струны, он поднялся и взял микрофон.
— А сейчас старая композиция Сэма Тирда. Всем вам, безымянным разбойникам и десперадос.
Он снова сел и заиграл, и скоро Рут поймала себя на том, что притопывает в такт мелодии. Она отхлебнула мартини.
Принесли стейк — только мясо, ничего больше, если не считать редиски, которую разрезали так, что она стала похожа на цветок чертополоха. Просто и искусно. Уж не посещает ли здешний повар курсы по творческой кулинарии? Мясо оказалось практически сырым, каким оно Рут и нравилось, только что с косточки.
Все было прекрасно, если бы не одна мелочь.
Кто-то следил за ней.
Глава шестнадцатая
Мужчина сидел за столиком позади нее, метрах в двух, не более. Рут даже видела его краем глаза, но, перебарывая себя, не оборачивалась.
Считается установленным фактом, что люди ощущают, когда им смотрят в спину, — срабатывает какой-то древний атавистический инстинкт. Она читала об этом в «Ридерс дайджест», у родителей. Что при этом испытывает человек, зависит от того, кто и как на него смотрит. Рут чувствовала холодок на шее, как будто сидела спиной к открытому холодильнику. Чуть позже, когда мужчина откашлялся — точно так, как сделал это раньше, на барже, с переходом от средних тонов к более глубоким, — она поняла, что это Смитс.