Дом Аида

Риордан Рик

Останавливаться ему не хотелось. Он хотел удушить эту богиню. Увидеть, как она утонет в собственном яде. Узнать, сколько страданий может вытерпеть Страдание.

– Перси, пожалуйста… – Лицо Аннабет все еще было бледным и мертвым, но глаза стали прежними. Отразившаяся в них боль потушила злость Перси.

Он повернулся к богине и приказал яду отступить и ручейком вылиться через обрыв.

– Пошла прочь! – рявкнул он.

Несмотря на истощенное тельце, Ахлис, если ей того хотелось, могла бегать очень быстро. По пути она споткнулась, рухнула лицом в пыль, но тут же вскочила и, поскуливая,

скрылась во мгле.

Стоило ей исчезнуть, и оставшиеся лужицы яда испарились. Цветы обратились в пепел, который тут же сдуло ветром.

Аннабет направилась к нему. Она все еще напоминала труп, обмотанный дымкой, но, когда она схватила его за руки, ее прикосновение было очень даже плотным.

– Перси, умоляю, больше никогда… – ее слова оборвал всхлип. – Некоторыми вещами нельзя управлять. Я прошу тебя…

Все его тело покалывало от внутренней силы, но ярость уже отступала. Разбитые осколки внутри начали потихоньку собираться вместе.

– Да… – отозвался он. – Да, хорошо.

– Нужно убраться с этого обрыва, – сказала Аннабет. – Если Ахлис привела нас сюда в качестве жертвоприношения…

Перси постарался собраться с мыслями. Он уже мог неплохо управлять Смертельным Туманом. Сейчас юноша чувствовал себя куда более плотным и похожим на самого себя, чем вначале. Но мозги пока недалеко ушли от ваты.

– Она сказала что-то насчет того, что хочет отдать нас в пищу ночи, – вспомнил он. – Что это может значить?

Температура резко упала. Бездна под ними будто протяжно вздохнула.

Перси схватил Аннабет и успел оттащить от кромки обрыва, когда из пустоты возникло нечто – настолько огромное и темное, что ему невольно подумалось: похоже, он теперь знает истинное значение слова «тьма».

– Полагаю, – произнесла тьма женским голосом, мягким, как обивка гроба, – что она имела в виду «Ночь» с заглавной буквы «Н». В конце концов, других, кроме меня, нет.

XLIX. Лео

Насколько Лео мог судить, он куда больше времени провел в падениях, чем в полете.

Если бы существовал клуб падающих, то он бы точно стал его почетным членом.

Он пришел в себя, когда уже в режиме свободного падения несся сквозь облака. В памяти осталось смутное воспоминание о ехидном голосе Хионы сразу перед тем, как его запульнуло в небо. Видеть он ее не видел, но голос этой снежной ведьмы никогда не забудет. Лео не знал, как долго набирал высоту, но ее явно оказалось достаточно, чтобы холод и недостаток кислорода заставили его потерять сознание. И теперь он несся вниз, навстречу самому грандиозному падению в своей жизни.

Облака расступились. Он увидел поблескивающее море далеко, очень далеко внизу. Ни намека на «Арго-II». Как и на береговую линию, знакомую или нет, за исключением маленького острова у самого горизонта.

Лео не умел летать. У него осталась пара минут – максимум, перед тем как он ударится об воду и разобьется всмятку.

Юноша подумал, что подобного конца Великой Баллады о Лео он не желает.

В руках он все еще сжимал архимедову сферу, что было неудивительно. В сознании или без, он бы никогда не выпустил свою самую главную ценность. Немного барахтаний, и он смог извлечь из своего

пояса для инструментов герметизирующую ленту и привязать сферу к груди. Теперь Лео походил на малобюджетного Железного Человека, но хотя бы обе руки были свободны. И он погрузился в работу, с ожесточением барабаня по сфере и вытаскивая из своего волшебного пояса все, что могло бы ему помочь: защитный чехол, металлические расширители, немного ниток и прокладочные кольца.

Что-либо делать во время падения было практически невозможно. Ветер ревел в ушах и вырывал из рук инструменты, шурупы и брезент, но все же Лео как-то удалось закончить каркас. Он открыл в сфере заслонку, вытянул два кабеля и соединил их с поперечиной своего творения.

Сколько еще до удара? Может, минута?

Он провернул круг на сфере, и та, включившись, зажужжала. Из шара вырвались еще несколько проводов, сфера словно поняла, чего хочет Лео. Брезент защитного чехла стянули шнуры, каркас начал сам собой расширяться. Лео извлек из пояса банку с керосином и резиновую трубку и сунул их в собирающийся сам собой под действием сферы двигатель.

В конце он обмотался веревкой и привязал крестообразный каркас к спине. Поблескивающее море все приближалось – раскрытые объятия прихлопну-тебя-как-муху смерти.

Он издал боевой клич и щелкнул тумблером переключения сферы.

Двигатель закашлял. Самодельный винт закрутился. Брезентовые лопасти завращались, но слишком медленно. Лео несся к морю головой вниз – до удара оставалось, может, секунд тридцать.

«Ну хотя бы здесь никого нет, – горько подумал он, – иначе стал бы притчей во языцех среди полубогов до скончания времен. Что поразило Лео больше всего? Средиземноморье».

Неожиданно сфера на груди потеплела. Лопасти завращались быстрее. Двигатель кашлянул, и Лео повело в сторону и вверх.

– ДА! – завопил он.

Ему удалось построить самый опасный в мире персональный вертолет.

Он направился к далекому острову, но он все еще падал, причем слишком быстро. Лопасти дрожали. Брезент скрипел.

До пляжа оставалось всего двести ярдов, когда сфера накалилась и вертолет взорвался. Во все стороны полетели обломки. Если бы не иммунитет к огню, Лео бы точно поджарился. Но взрыв в воздухе, можно сказать, оказался спасительным. Ударная волна снесла Лео в сторону, пока груда полыхающих остатков его изобретения на полной скорости и с оглушительным «БАБАХ!» ударилась об берег.

Лео открыл глаза, удивленный, что все еще жив. Он сидел на дне кратера размером с ванну, пробитом прямо в песке. В нескольких ярдах в стороне из кратера куда больших размеров в небо закручивался столб густого черного дыма. Весь пляж в округе был усыпан мелкими обломками, на которых продолжали плясать язычки пламени.

– Моя сфера! – Лео в ужасе захлопал себя по груди. Сферы не было. От ленты и веревки ничего не осталось.

Он с трудом поднялся на ноги. Похоже, все кости были целы, что было хорошей новостью, но сейчас его куда больше волновала архимедова сфера. Если его затея с созданием огнеопасного вертолета, не продержавшегося и тридцати секунд, закончилась уничтожением бесценного артефакта, он не успокоится, пока не найдет эту тупую снежную богиню Хиону и не врежет ей разводным ключом.