Должник
Шрифт:
– Это по отдельному тарифу, – вставил усатый, сидящий за столом.
– Само собой.
Диалог велся быстро и сухо. Лицо усатого было невыразительно, но взгляд – цепким, внимательным. Сидящий за столом почуял в госте опытного бродягу.
– Вот. – Рука, облаченная в рукав белой куртки, протянула клиенту планшет. – Глянь модели брони и оружия. Это все, что есть в наличии.
– Тогда «Тур» и пару «Ястребов». Двойной боезапас к ним. Еще светозвуковые гранаты. Боевых не надо. «Ночеглаз» с дублирующим элементом питания. Карту территории, хотя бы устаревшую. И пятую модель «Муромца», –
В этот момент, будто подслушивал за дверью или владел телепатией, в комнате возник офисный клерк.
У этой структуры, как и в любой устоявшейся мафии, каждый член исполнял свою функцию. Колорит привносило разве что непременное присутствие бойцов в униформе, но иначе и не могло получиться в условиях, когда армия и спецслужбы тотально контролируют Периметр и никого в Зону не пускают. Официально – ни в коем случае не! Одному главе государства известно, сколько ресурсов и средств вбухано в новую систему, предназначенную для уничтожения всего живого, не внесенного в списки имеющих допуск. Старый, еще в советские времена навороченный «Вал» послужил для нее лишь фундаментом.
Клерк забрал терминал, пробежался кончиками пальцев по экрану и развернул его к клиенту, демонстрируя сумму. Тот согласно кивнул, извлек из кармана пачку банкнот и протянул ее «офисному». Клерк пересчитал купюры и разделил на две части. Одну из них сунул в карман пиджака, то есть принял к оплате. А вторую, тоненькую, положил на стол.
– Это сдача, – сообщил он. – Будет добавлена к снаряжению.
– У нас все по чесноку, – сказал усатый. – Тебе за Периметром сгодится. Хабар надыбаешь – нам приноси.
– У меня с собой еще, – признался клиент, добыл из внутреннего кармана и выложил на стол вторую пачку. Прятать деньги смысла не было в любом случае; в процессе переправки он станет «тушкой», с которой могут сделать все что угодно. Даже обмануть, оставив без закупленного снаряжения, «нагреть по приколу».
Но выбирать не приходилось. Только бы переправили… Ему действительно оставалось надеяться лишь на то, что у этих – «по чесноку».
– Можно вопрос? – спросил клиент, не сводя взгляда с «казначея».
– Давай, – разрешил усатый. В этой комнате он имел право первого голоса. Судя по всему, когда этот мужчина снимал белую «спортивку», то скорей всего надевал форменную куртку с полковничьими звездами на погонах. Как минимум. И в служебном удостоверении у него вряд ли значилась принадлежность к военному министерству.
– Почему такой способ оплаты?
– Наличные надежнее, чем электронные счета. – Этим спорным утверждением офисный «костюм» ограничился.
Отвечая, он продолжал просвечивать купюры сканером. Проверив, еще раз пересчитал, как положено у них, бухгалтеров.
– Чисто, – отрапортовал он.
– Свободен, – бросил седоусый, и клерк испарился из комнаты, унося внесенную плату за переход.
– Сейчас тебе вколют замедлитель, – сказал клиенту сидящий за столом. – Придешь в себя уже там… может быть. И давай обойдемся без вопроса про гарантии. Их нет. Как и обратного пути… – Он умолк, выдерживая многозначительную паузу, и закончил фразу
Седоусый ткнул рукой, показывая на вооруженных бойцов.
– Их служба – ничего живого не выпуска-ать, – даже с каким-то наслаждением в голосе добавил мужчина в белой куртке и кепочке с признанием в любви к столице.
Бородатый клиент сдержанно прокомментировал:
– Я понял.
И без колебаний закатал рукав. Видимо, ему до того сильно требовалось попасть в Трот, что даже вынесенный приговор не страшил. Либо у него имелось собственное мнение по поводу обратного пути и возможности выбраться живым. Впрочем, мнение «без одной минуты неживого» в этой комнате уже никого не интересовало.
«В обратном направлении» эти деятели, использующие госслужбу в личных целях, принимали только зонные артефакты. Люди к Инопланетным Объектам, для краткости прозванным зонниками или ИОшками, не относились. Люди предназначались только на роль инструментов их добычи и средств доставки к внешней границе первого круга. Где и получали в обмен на хабар необходимое для выживания – пищу, воду, лекарства, оружие, боеприпасы и кое-что еще. Чтобы вновь уйти вниз, в глубину Трота. При желании – вплоть до пятого уровня, куда после легендарного разгрома основных сил инферновцев открылся почти свободный доступ. Хотя преодолеть полсотни кэмэ, отделяющих внешний Периметр от эпицентрального Колодца, и вернуться невредимым мало кому удавалось. Во все периоды существования Трота…
Один из армейских приставил к руке потенциального самоубийцы, пожелавшего попасть в Зону, миниатюрный инъектор. Прибор зажужжал, из него выглянула и тотчас же скрылась под кожей человека иголка. Клиент обмяк, его подхватили под руки и бесцеремонно потащили по коридорам. Седоусый бесстрастно смотрел вслед. Для него все произошедшее было рутинной процедурой. Очередной кадр, не первый и не последний за этот месяц, которого привезли к воротам базы прикормленные таксисты.
– Удачной ходки, бредун, – проворчал старший офицер и добавил после паузы: – Если что.
После этого вернулся к своему недопитому кофе.
Очередную «тушку» выволокли наверх, наружу и через внутренний плац дотянули до армейского грузовика, в кузов которого и забросили.
До собственно Периметра еще оставалось километра три.
Персоны, не внесенные в спецреестр (более чем ограниченный количественно), только в качестве неживого мяса смогли бы попасть в российскую Зону, опять наглухо закупоренную уже несколько лет. Лишь так охранная система пропускала через себя материальные объекты. Все живое или способное самостоятельно двигаться – НЕ!
Однако «наука умеет много гитик», и некоторые дорогостоящие достижения современной фармацевтической отрасли позволяли экстренно превращать клиентов в хладные трупы. На какой-то период времени.
Конечно, всегда оставалась вероятность, что организм очередного соискателя не осилит смертоносное вторжение, и временный яд окажется окончательным.
Неудивительно, что бредунов в Троте нынче на порядок меньше, чем когда-то было сталкеров. Но все едино – постоянно находятся желающие сгинуть в следовой ямине, оставленной тяжелой поступью Посещения.