Должник

Зверев Сергей Иванович

И Леонид собирался все сделать. Быстро, четко. Он надеялся, что это у него получится. И что вскоре он смело взглянет учителю в глаза. Без слов – и этого будет достаточно.

Леонид приостановился у калитки. Прислушался. Тишина ударила ему в уши. В этот миг тишина была ему неприятна. Что-то в ней было зловещее. Раньше он ею наслаждался бы. А теперь наоборот – она вызывала у него тревогу.

Поблизости никого не было видно, и поселок выглядел пустынным, как, наверное, он выглядел в девятнадцатом веке.

Светилось окно.

И за занавеской мелькала тень человека.

Девушка не спешила.

«С некоторых пор ожидание – это мое обычное состояние».

Фраза всплыла в памяти Леонида, когда он надевал перчатки, прежде чем взяться за калитку. Ему было интересно, кого она ожидала? Он думал: какое своеобразное у нее ожидание…

Слегка кольнуло в области сердца, и он удивился последовавшей затем боли.

«Это не страшнее, чем палить по собаке. Это то же самое. Это тело. Только о двух ногах, а не о четырех».

Леонид легонько толкнул калитку. Она отворилась без скрипа.

Он юркнул внутрь двора, спрятался за деревом, прислушался, не услышал ничего настораживающего и неслышно перебежал к другому дереву – поближе к светящемуся окну.

А вот и она. Встала у окна. «Опять о чем-то раздумывает». Он не мог спутать ее ни с кем. И ему казалось, что он узнал бы ее даже в сплошной темноте. Даже по запаху. Он попытался припомнить, как пахло от девушки, и поймал себя на мысли, что этот запах до него доносился отчетливо, словно девушка была рядом. Запах моря. Она пахла – как море.

Он стиснул зубы. Ему показалось, что сейчас к нему вернется давешнее наваждение. Это было бы совершенно некстати.

«К черту, к черту!» – прошептал он и сунул руку в пакет, нащупал рукоятку пистолета.

Ловким движением он вытащил оружие, быстро накрутил глушитель на ствол. Холодная сталь пистолета успокаивала.

Они должны были сегодня встретиться. Именно сегодня.

«Если ничего не случится».

Она словно знала, что с ней что-то произойдет.

Он тряхнул головой. «Ерунда! Ни хрена она не могла знать. Откуда ей было знать?.. Все. Все. Хватит. Иначе никогда не закончить с этим делом. Нажать на спусковой крючок. Догнать Илью – и все».

Он поднял пистолет и поймал мишень в прицел. Поймал незнакомку, имя которой так и не успел узнать.

Девушка в это время склонилась над столом. Стол стоял впритык к окну, и Леонид ее хорошо видел. Она что-то искала в столе, нашла и приподняла это.

Предмет заинтересовал Леонида. Его очертания ему что-то напомнили.

«Хватит, нечего раздумывать».

Прежде чем он нажал на спусковой крючок, Леонид услышал мягкий смех, и этот смех напомнил звон колокольчиков.

Рука вздрогнула. Палец послушно надавил на спуск.

Глава 7

1

Первое, что он увидел, – это серый потолок с потрескавшейся штукатуркой. Трещины создавали причудливый узор, и

он некоторое время, как завороженный, силился разобраться в нем. Ему привиделось знакомое лицо. Затем еще одно. После чего он, не удержавшись, застонал.

– Слава богу! – тут же услышал он рядом с собой.

Он не сразу понял, чей это был голос. Он озирался и видел стены – такие же безрадостные, как и потолок; оклеенные потемневшими от времени мрачными обоями, на которых отчетливо виднелись в разных местах подтеки. Еще была кровать, на которой он лежал. И тумбочка рядом.

Наконец он увидел девушку. Она стояла возле тумбочки и с некоторым облегчением улыбалась ему. Девушке было не больше двадцати пяти. Приятное лицо; в глазах какие-то уютные огоньки, от них становилось теплее и спокойнее на душе. Он попытался улыбнуться ей в ответ. Однако ничего, кроме гримасы боли, у него не получилось. Он тихо произнес:

– Где я?

– Ты у меня, – рука девушки легла ему на лоб; затем он почувствовал, как к его губам прижали некий предмет; он посмотрел, это была мензурка, наполненная мутной жидкостью.

– Выпей, – сказала девушка; прозвучало это как приказ.

Который он не стал выполнять. Отстранив руку с мензуркой, он задал прежний вопрос:

– Где я?

– Ты в автомастерской. Не помнишь? – Девушка поставила мензурку на тумбочку и, не скрывая неудовольствия, продолжила: – Ты три дня был без сознания.

– Кто ты?

– Я твой ангел-хранитель, – она подхватила с тумбочки неглубокую стеклянную пепельницу и поднесла к его глазам; на дне пепельницы лежали две пули.

– У меня уже был ангел-хранитель, – не согласился он, разглядывая пули, а затем кивнул на них. – И вот результат.

– Это и мой результат, – она слегка повернула пепельницу, так что пули сдвинулись с места и переместились от одной стенки к другой. – Так что ты ошибся. Насчет своего ангела.

Она поставила пепельницу на место.

– Ты их достала из меня? – понемногу память возвращалась к нему, и это не приносило облегчения; наоборот, это приносило боль.

– Угадал, – сказала она таким тоном, словно он только что сморозил глупость. – Я их достала из тебя. Надеюсь, ты не против?

– Зачем? Зачем ты это сделала?

– Кажется, ты еще не пришел в себя, – вздохнула она.

– Я тебя не знаю, – вглядывался он в ее лицо.

– Ага. Так зачем я тебя вытащила? Это ты хотел сказать?

Он поджал губы. Она угадала.

– Знаешь, – задумчиво сказала она, – не очень приятно находить в своей мастерской людей в луже крови.

– Ты…

– Это моя мастерская. Я здесь хозяйка. Здорово, да? – не без иронии поинтересовалась она. – Может, мне нужно было сдать тебя в милицию?

Он, тяжело задышав, посмотрел в потолок. Но тут же быстро опустил взгляд. Трещины в штукатурке по-прежнему создавали перед его взором причудливую картину со знакомыми персонажами.