Доля секунды

Болдаччи Дэвид

— Красивые гортензии, — кивнул он на цветы, обращаясь к Тони.

Тот подошел, вытирая руки о тряпку.

— Да. Маме они нравились больше всего, даже больше роз.

— А она говорила — почему?

Тони был явно озадачен:

— Что почему?

— Почему ей гортензии нравились больше роз?

— Шон, неужели ты думаешь, что это важно? — вмешалась Мишель.

Тони потер подбородок:

— Вы напомнили мне… Она не раз говорила, будто этим гортензиям цены нет.

Кинг перевел взгляд на Мишель, потом долго смотрел на голубую гортензию:

— Конечно,

это маловероятно, но чем черт не шутит! Тони, у вас есть лопата?

— Лопата? Зачем?

— Меня всегда очень интересовали розовые и голубые гортензии.

— Но в них нет ничего особенного. Некоторые люди считают, что это разные виды, но на самом деле это не так. Я хочу сказать, что вы можете их сделать голубыми или розовыми по своему выбору. Если повысить кислотность почвы, то розовые цветы превратятся в голубые, а если, наоборот, понизить, голубые станут розовыми. Есть специальный состав, чтобы повысить кислотность, называется, по-моему, сульфат алюминия. Или в землю можно закопать какие-нибудь железки — например консервные банки или ржавые гвозди. От этого розовый цвет тоже изменится на голубой.

— Я знаю, поэтому мне и нужна лопата.

Тони принес лопату из гаража, и Кинг начал копать вокруг голубого куста. Вскоре лопата наткнулась на что-то твердое, и Шон вытащил этот предмет из земли.

— А вот и источник кислотности почвы, — сказал он, держа в руках покрытый ржавчиной пистолет.

33

Оставив ошеломленного Тони в саду матери, Кинг и Мишель остановились у небольшого ресторанчика, чтобы наскоро перекусить.

— Должен официально выразить свое восхищение твоими детективными и садоводческими навыками.

— Нам повезло, что в состав стали входит железо, иначе мы никогда не нашли бы этот пистолет.

— Я все понимаю про пистолет и шантаж и почему убили Лоретту. Но я не понимаю, зачем надо было засовывать ей деньги в рот.

— Я как-то работал в объединенной с ФБР следственной группе в Лос-Анджелесе. Русские бандиты вымогали деньги у всех предпринимателей в одном из районов города и занимались финансовыми махинациями. У нас были свои информаторы, которым мы приплачивали: клин клином вышибают, так ведь? Так вот, наших информаторов нашли изрешеченными пулями, с кляпами во рту. Когда мы вытащили кляпы, то обнаружили: рот у каждого забит деньгами — может, даже теми самыми, что информаторы получили от нас. Смысл этой акции был ясен: если начнешь болтать, то умрешь, подавившись деньгами, полученными за предательство.

— Значит, купюры засунули Лоретте в рот именно за шантаж?

— Очень похоже на то.

— Подожди. Ее сын сказал, что деньги перестали поступать примерно год назад. Но если человек, которого шантажировала Лоретта, никуда не делся, почему же перестал платить? И почему она с этим смирилась? Я имею в виду, почему она тогда не обратилась в полицию?

— Ну, прошло уже семь лет или около того. Что Лоретта могла сказать полиции? Что у нее была амнезия, а потом память вернулась

и она все вспомнила? Даже куда спрятала пистолет?

— Не исключено, что человек, которого Лоретта шантажировала, тоже это сообразил и потому перестал платить. Он решил, что оснований для шантажа больше нет.

— Так или иначе, но очень похоже на то, что этот человек совсем недавно выяснил, что шантажом занималась именно Лоретта, и тогда расправился с ней.

Мишель вдруг побледнела и схватила Кинга за руку:

— Во время нашего разговора Лоретта упомянула, что пряталась в чулане, но не говорила, что кого-то видела. Ты же не думаешь?..

Шон понял, что она имеет в виду:

— Да, вас могли подслушать. Но возможно, Лоретта позже рассказала об этом кому-то еще.

— Нет, ее убили почти сразу после нашей беседы. Но кроме нас, на крыльце никого не было. И все же кто-то наш разговор подслушал. Господи, неужели я стала причиной смерти Лоретты?

Кинг взял ее за руку:

— Послушай, мне очень жаль, что с Лореттой случилось то, что случилось. Но если она шантажировала человека, убившего ее, то сама виновата в происшедшем. Ей следовало обратиться в полицию много лет назад.

— Давай сейчас туда и обратимся.

— Конечно. Хотя серийный номер практически стерся, а сам пистолет в ужасном состоянии, экспертам из ФБР наверняка удастся из него что-нибудь вытянуть. В Шарлотсвилле есть отделение ФБР. Мы можем заехать туда по пути домой.

— А что сейчас?

— Если кто-то прятал пистолет в чулане «Фермаунта» в день убийства Клайда Риттера, то о чем это говорит?

— Что Арнольд Рамсей действовал не в одиночку?

— Вот именно! Вот поэтому мы поедем туда прямо сейчас.

— Куда — туда?

— В колледж Аттикус. Тот самый, где преподавал Арнольд Рамсей.

34

Элегантные, увитые плющом здания среди деревьев и чудесных мощенных камнем аллей небольшого колледжа Аттикус никак не походили на место, где взрастили политического убийцу.

— Я никогда не слышала об этом колледже до убийства Риттера, — заметила Мишель, медленно продвигавшаяся на «лендкрузере» по территории Аттикуса.

— Я понятия не имел, что он расположен так близко к Боулингтону. — Кинг взглянул на часы. — Мы добрались сюда за тридцать минут.

— А что Рамсей здесь преподавал?

— Политологию с упором на федеральное избирательное законодательство, хотя его личные пристрастия лежали в области радикальной политической теории.

Мишель взглянула на него с удивлением.

— После убийства Риттера, — пояснил Кинг, — я защитил диссертацию по Арнольду Рамсею. Лишив человека жизни, нужно хотя бы узнать его поближе.

— Ты говоришь как циник, Шон.

— Вовсе нет. Я просто хотел понять, как с виду почтенный и уважаемый профессор колледжа мог решиться поднять руку на кандидата в президенты, у которого и без того не было никаких шансов на победу, и заплатить за такой дикий поступок собственной жизнью.