Доля секунды

Болдаччи Дэвид

Уютное помещение было пропитано ароматом сигар и трубочного табака, смешанного с запахом кожаных переплетов книг на старомодных ореховых полках, закрывавших все стены. Кроме Шона и Мишель, там никого не оказалось. Они опустились в глубокие старые кожаные кресла. Кинг поднес бокал к глазам, любуясь цветом вина, вдохнул его аромат и только потом пригубил.

— Хорошее вино, — одобрительно произнесла Мишель, сделав глоток.

— Дайте ему полежать еще десять лет, и вы ни за что не скажете, что пьете то же самое вино.

— Мое знакомство с

винами ограничивается только умением вытащить пробку.

— Восемь лет назад я сам был таким. И предпочитал пиво. Что, кстати, было мне больше по карману.

— Значит, оставив Секретную службу, вы переключились с пива на вино?

— Тогда в моей жизни было много перемен. Один мой друг работал сомелье и научил меня всему, что я теперь знаю о винах. Мы подошли к делу основательно — начали с французских вин, потом перешли к итальянским и даже уделили время калифорнийским белым, хотя он оказался настоящим снобом в этом отношении. Для него подлинными винами были только красные.

— Хм, интересно, вы единственный знаток вин, которому доводилось убивать людей? Я хочу сказать, что эти два вида деятельности не очень-то сочетаются друг с другом, верно?

Он опустил бокал и удивленно на нее взглянул.

— Любовь к вину вам кажется возвышенным занятием? Вы знаете, сколько из-за него пролилось крови?

— Когда его пили или когда о нем говорили?

— Какая разница? Смерть есть смерть.

— Не буду спорить: вам лучше знать.

— Если вы считаете, что после убийства человека остается просто зарубка на оружейном ложе, то вы ошибаетесь.

— Я никогда об этом не думала. Наверное, зарубка остается в душе?

Он поставил бокал:

— Я пригласил вас, чтобы предложить обмен информацией. Вы не против?

— Я — за, но в разумных пределах. Кто начнет?

— Я облегчу нашу задачу и начну первым. Итак, Джоан Диллинджер была той ночью в «Фермаунте».

— В вашей комнате?

Кинг покачал головой:

— Теперь ваша очередь.

Мишель немного подумала:

— Ладно. Я разговаривала с горничной, работавшей в тот день, когда убили Риттера. Ее зовут Лоретта Болдуин. — Увидев на лице Кинга недоумение, она продолжила: — В то утро Лоретта убиралась в вашем номере. И нашла черные кружевные трусики на светильнике под потолком. — Мишель снова сделала паузу и добавила, стараясь выглядеть невозмутимой: — Полагаю, они не были вашими. Вы не похожи на человека, обладающего таким экстравагантным нижним бельем.

— Это верно. Тем более черного цвета.

— А вы тогда разве не были женаты?

— К тому времени мы с женой уже жили раздельно. У нее была неприятная привычка спать с другими мужчинами, когда я находился в отъезде, а уезжал я достаточно часто. Мне кажется, что они даже приносили с собой зубные щетки и пижамы. Я чувствовал себя лишним на их празднике жизни.

— Хорошо, что сейчас вы можете говорить об этом с улыбкой.

— Но тогда, восемь лет назад, мне было не смеха. Вообще-то время не лечит, а просто учит не придавать

каким-то обстоятельствам серьезного значения.

— Значит, у вас с Джоан Диллинджер была интрижка?

— Тогда казалось, что нечто большее. Сейчас это кажется глупым. Джоан просто не из тех женщин, с которыми можно было строить серьезные отношения.

Мишель подалась вперед:

— А как насчет лифта…

Кинг не дал ей договорить:

— Теперь снова ваша очередь.

Мишель вздохнула и отодвинулась назад:

— Джоан Диллинджер больше не работает в Секретной службе.

— Это не считается: данный факт мне уже известен. Что еще?

— Лоретта Болдуин рассказала, что сразу после убийства спряталась в чулане, который был в коридоре.

Это Кинга заинтересовало.

— А зачем?

— Она испугалась до смерти и бросилась бежать. Тогда в панике все начали разбегаться.

— Не все, — сухо заметил Кинг. — Я остался на месте.

— Так что насчет лифта?

— А почему он вас так волнует? — резко спросил он.

— Потому что вы не могли оторвать от него глаз! И даже не заметили убийцу, пока он не вытащил пистолет и не выстрелил.

— Я просто отвлекся.

— Не думаю. Я слышала на пленке какой-то звук, очень похожий на сигнал пришедшего лифта. И я уверена, что, когда двери лифта открылись, вы увидели в нем предмет или человека, который полностью завладел вашим вниманием до тех пор, пока не прозвучал выстрел. — Она помолчала и продолжила: — А поскольку лифты были отключены Секретной службой, я полагаю, что в лифте находился ее агент, потому что никого другого к лифтам просто не подпустили бы. И я не сомневаюсь, что этим агентом была Джоан Диллинджер. Точно так же, как и в том, что по какой-то причине вы ее покрываете. А теперь скажите, в чем я не права.

— Даже если бы это все оказалось правдой, то какая теперь разница? Риттер погиб по моей вине. И никакие объяснения ничего изменить не могут. Уж вы-то такие вещи должны понимать лучше других!

— Но если вас отвлекли намеренно, то это в корне меняет дело!

— Никто меня намеренно не отвлекал!

— Откуда вы знаете? Почему в лифте оказался человек в ту самую минуту, когда Рамсей решил выстрелить? — Она сама ответила на свой вопрос: — Потому что эта ситуация была спланирована, чтобы отвлечь ваше внимание.

Она откинулась на спинку кресла, но на ее лице было выражение не триумфа, а вызова, очень похожее на то, которое Кинг видел по телевизору на пресс-конференции.

— Это невозможно. Просто поверьте мне на слово! Это всего лишь невероятное стечение обстоятельств.

— Вас вряд ли удивит, если на слово я не поверю.

Шон как будто хотел что-то сказать, но передумал и отвел глаза в сторону.

Возникшая пауза затянулась, и Мишель поднялась на ноги:

— Большое спасибо за обед и рассказ о винах. Но я ни за что не поверю, что такой умный человек, как вы, не смотрит каждое утро в зеркало и не спрашивает себя: «А что, если?..»