Доля казачья
Шрифт:
Ужас перед русскими казаками не один десяток лет будет витать над этой землёй. Такого варварского побоища маньчжуры не знали со времён легендарного и беспощадного Чингиз Хана, которого они, кстати, очень и очень уважали.
— Большой полководец!
И они не удивились бы, если бы он объявился сейчас живым, и предстал перед их глазами, даже в образе Луки Васильевича. Сейчас всё сопутствовало этому, и они бы поверили его новому пришествию.
И полетела молва до самого Пекина, обрастая по дороге ужасными подробностями.
Казаки страшный народ. Шапки на них — вот такие лохматые! Сабли у них — вот такие острые!
А вместо коней
И по воздуху казаки на драконах летают! Особенно обожают утренние прогулки, на рассвете!
И пьют они вместе с драконами, подёрнутую лёгкой дымкой, живую кровь наших солдат и напиться не могут, всё им мало!
В Пекине тоже задумались: наверно зря мы развязали эту шумную авантюру с гегемонией белой расы в стране. И избавлениями её от этой настоящей и разрастающейся эпидемии, вроде, как от чумы.
Лучше бы было русских с их бешеными казаками не трогать, а потрошить потихоньку англичан, французов и прочую белую сволочь. Так бы потихоньку и дорезали их, как собак.
А сейчас головная боль с этими воинственными потомками Чингиз Хана, только их в Поднебесной и не хватало. Что с ними делать: дикари они! Вот где настоящая головная боль.
Чингиз Хан Бодров
Не стал Лука Васильевич задерживаться в захваченном городе, чтобы избежать ненужных казачьих смертей.
Был он знаком с коварством маньчжуров не понаслышке. Беспощадный народ: и зарезать могут, и потравить могут! И отвёл он свою сотню на отдых в небольшой лесок, в нескольких километрах от города. Так надёжней будет! Люди падали с ног там, где стояли, прямо на траву. Сейчас казаки мало были похожи на людей: грязные от крови демоны, со спёкшимися от не высказанного стона губами. С полузакрытыми и дрожащими от нервного перенапряжения глазами. Им срочно был нужен отдых.
Однако часовых расставили по всему периметру леса. Иначе все казаки могли запросто неминучей смерти удостоиться. И Бодров отдавал последние указания командирам.
— Через час менять часовых, больше измотанные люди не выдержат, это предел!
Только через два часа могут отдохнуть командиры. Всего на отдых отводится шесть часов. Всех часовых оповестить заранее.
Пленный штабной полковник не долго молчал и почти сразу же заговорил. Рук ему так и не развязали и это очень пугало его.
Он видел, что казаки очень измотаны сейчас. Этим походом и войной и всей кровавой бойне при захвате города, и их нервы крайне перенапряжены. И злить их очень опасно. Не захочется им возиться с ним, и его зарежут так же, как вырезали весь его гарнизон. Одно неверное слово или движение могут стоить ему жизни, а этого не должно случиться. Дома у него осталась большая семья, и все домочадцы ждут его скорого возвращения домой с грандиозной победой. Но об этом срочно надо забыть, иначе не выжить в этом плену.
И вот что узнали казаки от пленного офицера, тут было над чем призадуматься.
По всем оперативным данным врага, всё побережье Амура запылало от огня. Стычки с казаками местами перерастали в крупные боевые действия. И всё больше захватывающие обе стороны. И так до самого Благовещенска.
Не ожидали маньчжуры,
Планировался захват Благовещенска. Столица Амурского края была практически беззащитна. Казачьи соединения были направлены для участия в боевых действиях на реке Сунгари. Среди тысяч маньчжуров, работавших в самом городе на разных работах, были замечены несколько диверсантов, они с нетерпением ждали сигнала к захвату города. Сигналом должен стать обстрел города артиллерией по строго отведённым квадратам, воинским частям русских и складам с боеприпасами.
Действовать предстояло ножами и всеми подручными средствами, вплоть до гвоздей и палок. Казачья разведка сумела упредить эту ужасающую бойню русских внутри города. И в течение полусуток мобилизовать мирное население с оружием и казаков. Велико было противостояние двух, уже враждующих сил, ещё вчера так мирно сосуществовавших на теперь уже фронтовой территории.
Маньчжуров со всего города сгоняли к Амуру. Было здесь и много невинных, обычных рабочих, но сортировать их всех не было времени. Дорога была каждая минута и промедление могло стоить смерти многим жителям города.
Мирной депортации не получилось. Диверсантами была спровоцирована провокация. В руках замаскированных солдат замелькали ловко спрятанные ножи, полилась и невинная кровь.
Казаки подавляли вылазки маньчжурских наёмников в разных районах города. Удар острой казацкой шашки всегда упреждал враждебные действия диверсантов. Сотни маньчжуров в ужасе, уже без всяких лодок и плотов, ринулись в Амурскую воду, боясь быть изрубленными казаками. Многие из них не умели плавать и тонули недалеко от берега, дороги назад им не было. Неожиданно с вражеского берега гулко ударила тяжёлая артиллерия, снаряды накрыли своих же людей. Кромешный ад оказался повсеместно, по всей акватории Амура.
И на свою сторону маньчжурам тоже не было дороги. Похоже было, что оттуда вёлся отсекающий огонь. Возможно, это было напоминание своим диверсантам, что они не выполнили своего назначения и их там не ждёт ничего хорошего. Тоже смерть!
Казаки, несмотря на обстрел, опрокинули оставшихся маньчжуров в воду, не взирая на их обезумевшие мольбы оставить их здесь. Из чёрной бездны Амура уже никто не мог выбраться. И солнце в этот день так и не посмело показаться на небосклоне, наверно и ему было жутко смотреть на происходящее.
Забила артиллерия и с нашей стороны по вражескому берегу. И скоро эта ужасающая пальба превратилась в настоящую дуэль. Но преимущество оказалось за русскими артиллеристами, и маньчжурская сторона замолчала. Там происходила какая-то кадровая замена, а может был приказ замолчать. Но всё это продолжалось недолго, началась осада Благовещенска маньчжурами. Молниеносного захвата города не получилось.
Остановить войну могла только полнейшая капитуляция одной из сторон. Но про это не могло быть и речи, тем более, что маньчжуры сражались за идею — избавиться от всякого белого присутствия иностранцев в их стране, и русских тоже.