Дольмен
Шрифт:
– Наша дочь мертва, Артюс, теперь мне все равно. Ад меня не страшит, здесь мне жилось еще хуже.
Он положил ладонь ей на руку, и она закрыла глаза, оставив его окончательно и навсегда одиноким.
В палате тюремной больницы, охраняемой двумя неподвижными охранниками, теперь было слышно только ровное жужжание мониторинга.
Лишь узнав о смерти Ивонны, Люка и Мари по достоинству оценили масштаб цинизма отвратительного старика. У них возникло подозрение, что Артюс каким-то образом способствовал ее кончине, но медицинское заключение было формальным: смерть наступила
В тишине кабинетов полицейского участка Мари и Ферсен работали как хорошо отлаженный механизм. Никогда об этом не говоря, каждый высоко ценил профессиональные качества напарника, с удовлетворением отмечая, что они понимают друг друга с полуслова и отлично дополняют один другого. А между тем ощущения прогресса в расследовании ни у Ферсена, ни у Мари не было, хотя они и старались этого не обсуждать. Часы напролет они возводили, разрушали, строили заново и соединяли в одно целое гипотезы, но ни одна не могла объять все имеющиеся в их распоряжении факты. Кусочки мозаики никак не выстраивались в четкий рисунок. И главное, не удавалось нащупать мотив для убийств, здесь оставалась полная неясность. И только последняя информация, которую им удалось собрать буквально по крохам, кое-как начала прояснять общую картину.
Прежде всего лабораторными исследованиями подтвердилась их версия, что видеопленка, запечатлевшая менгиры, была фальсифицирована. По телефону Люка обрушил весь свой гнев на техников и два часа не мог прийти в себя, ибо, по их словам, недостающие кадры невозможно было восстановить. Только Мари отчасти удалось обуздать его ярость, когда она, вихрем ворвавшись в его кабинет, положила перед ним факс, который получила.
– Это из региональной службы! У них есть информация по автокатастрофе в Дублине, в которой погиб Эрван де Керсен.
– Ну и?…
– Догадайся, кому принадлежала машина! Патрику Риану!
– Вот откуда обнаруженная в камере эмблема Керсенов. Эрван и Риан были знакомы!
– Но справка по поводу самого Риана практически ничего не дает: его семья погибла в Ирландии во время случившегося на ферме пожара, когда ему было три года. Ребенка взяла на воспитание супружеская пара соседей, которых не удалось разыскать. И дальше след теряется до двадцатипятилетнего возраста.
Мари устала, и ее удручало, что дело никак не продвигалось. Она взглянула на часы и еще больше помрачнела – было уже поздно. Заметив, что Люка смотрит на нее и улыбается, она вопросительно, с легким раздражением, подняла брови, отчего он улыбнулся еще шире.
– Ты мне нравишься, даже когда рассержена. Думаю, доктор, случай очень серьезный.
Телефонный звонок помешал его желанию подойти и обнять ее. Звонил Карадек, и Люка мгновенно обрел серьезность.
Оказалось, что двумя годами раньше делом «незнакомки из Молена» уже интересовались. Но в архив досье не вернулось: запись в регистрационной книге была подделана и документы исчезли.
– Карадек обещал передать дополнительную информацию, которую вот-вот получит, – сообщил Люка. – Иди домой, а я подожду. Если будет что-нибудь интересное, я тебя вызову. И не спорь!
– Ненавижу командный тон. Но с тобой – все по-другому. Думаю, доктор, случай действительно серьезный.
– По-моему, мы оба обречены!
Она тоже улыбнулась. Люка сделал вид, что от ее улыбки получил пулю в самое сердце, и откинулся на спинку стула.
– Я уже готов!
Мари рассмеялась и закрыла за собой дверь.
Сбросив одежду и обняв подушку, Мари мирно спала.
Ручка двери повернулась, не издавая шума. В ожидании Ферсена она не закрыла дверь на ключ. Дверь приоткрылась в почти полной темноте. Человек вошел, толкнул дверь и, не закрывая ее, направился к постели. Отодвинув полог, он наклонился над Мари. Рука направилась к ее лицу и резко опустилась, зажав ей рот. Она, обезумев от ужаса, начала отбиваться, но тут же замерла, узнав «агрессора».
Свободной рукой Люка сделал знак: «Молчи!» Потом освободил ей рот, медленно вынул из кармана крохотный предмет и поднес к ее глазам. Она нахмурилась, ничего не понимая. Следя за ним взглядом, Мари увидела, что он встал на кровать, провел пальцами по кромке балдахина и что-то оттуда вытащил. Она наконец все поняла. Миниатюрный микрофон.
Мари встала, оделась, продолжая наблюдать за Ферсеном, который, обойдя комнату, выудил еще два микрофона. Они бесшумно вышли и, только оказавшись на пляже, решились заговорить.
– Прослушка по последнему слову техники.
– Кто же мог ее установить в моей комнате?
Люка таинственно улыбнулся, показывая: он знает, но хочет получить удовольствие от произведенного впечатления.
– Нипочем не догадаешься.
– Не тяни! Кто?
– Дать фоторобот?
Ферсен протянул ей листок, Мари впилась в него глазами. Ее брови поползли вверх.
– Кажется, похож… Не может быть!
Изображение – рот, овал лица, брови, волосы – создавало неправдоподобное ощущение единого целого… Она подняла на Ферсена изумленный взгляд:
– Да это же…
– Непредставимо? Да, именно поэтому он нас и облапошил, «недотепа» Морино!
– Стефан… – проговорила она, с трудом оправляясь от удара.
– Когда Франк мне позвонил, у него уже было описание человека, который выкрал досье «незнакомки из Молена». Им оказался Морино!
– Не могу поверить… Но какая связь между Морино и Мэри?
– Связь – Риан! Я позвонил твоему обожателю, директору тюрьмы, и узнал, что Морино добровольно преподавал информатику арестантам, среди которых был и Риан.
Мари до сих пор не в состоянии была совместить в одно целое образ милого недотепы Стефана с тем изощренным существом, которое обвело всех вокруг пальца, включая и ее.
Люка продолжил:
– Полтора года назад он сам попросил о назначении в Ланды. Должно быть, Риан оплачивал его услуги, чтобы он разузнал насчет семей, которые обогатились. Для жандарма это не составляло особого труда. Надо отметить, Морино – мастер на все руки во всем, что касается компьютеров, разной электроники, видео– и звукоаппаратуры и тому подобного. Для него подделать видеопленку – детская игрушка.