Дольмен
Шрифт:
Люка направился к гроту, чтобы взглянуть на глыбу, перегородившую вход. Вскоре к нему присоединилась Мари, и он сразу почувствовал ее присутствие.
– Кто-то хотел от нас избавиться.
– Не уверен. Ведь убийца знал о существовании туннеля.
– И вынудил нас его отыскать? Желая тем самым что-то дать понять?
– Возможно, даже наверняка…
Голос Ферсена вдруг стал таким нежным, что Мари невольно подняла на него глаза. А Люка в это время вовсе не думал о расследовании, он размышлял о чувствах, которые испытал в момент опасности, когда ему показалось,
– То, что я сказал вам, когда мы были заблокированы в гроте…
– Не волнуйтесь, я все уже забыла!
– Зато я не забыл.
Он произнес эти слова твердо, как не подлежащие сомнению, и в то же время торжественно и немного отстраненно, не рассчитывая на ответное признание. Они полезли вверх по С клону, и когда достигли берега, Люка протянул ей руку. Мари помедлила, прежде чем разорвать этот приятный контакт, поправила прическу и в качестве извинения произнесла:
– У меня сейчас такая путаница в голове… Но… пока преступник остается на свободе, я… Вы меня понимаете?
– Придется сделать все возможное, чтобы поймать его как можно скорее! – Он рассмеялся, увидев, что Мари смутилась, и вновь обрел грубоватый тон. – Ведь вы чтите традиции?
– Вроде…
– Известно вам, что у полицейских есть обычай, который они никогда не нарушают?
Мари поморщилась и, спрашивая себя, к чему он ведет, настороженно ждала разъяснений.
– Когда полицейские вместе выпутываются из смертельно опасной передряги, они переходят на ты.
– Ну разве что традиция…
Она улыбнулась, благодарная ему за то, что он воспринял все с легкостью. А Люка уже озирался вокруг, как ищейка, берущая след.
– Кто-нибудь знал, что мы идем осматривать грот?
– Никто. Впрочем, нас могли увидеть, когда мы в него входили.
– Вот и я о том же думаю.
Глаза обоих невольно обратились в сторону маяка.
Выйдя из дома, Риан не закрыл дверь. Сомнения Мари насчет обыска в отсутствие хозяина быстро развеялись, и небольшой спор, который они из-за этого затеяли с Ферсеном, был лишь предлогом поупражняться в разговоре на ты. Это незначительное изменение в отношениях сблизило их еще сильнее и взволновало больше, чем они могли предположить.
Крохотная квартира писателя вся была на виду, без каких-либо потаенных уголков, и они быстро с ней справились. Мари села перед компьютером и забарабанила по клавиатуре, но на экране возникало одно и то же сообщение: «Доступ запрещен». Пока Люка обшаривал шкафы на кухне, она перелистала несколько книг. Одна из них привлекла ее внимание.
– Взгляните! Черт!.. Взгляни!
Он наклонился над потрепанной книгой, пытаясь разобрать полустертый оттиск печати.
– Библиотека… тюрьмы?
– Брестская тюрьма! Невероятно!
– Отчего же? Я забыл ее сдать перед освобождением.
Люка и Мари резко обернулись. Перед ними стоял Риан, неслышно вошедший в комнату. Выражение лица писателя разобрать было невозможно. Мари среагировала первой:
– Вы сидели в тюрьме?
– Я
Его непринужденный тон вызывал уважение.
– За что?
– Убийство полицейского.
По пути в жандармерию Мари поглядывала в зеркало заднего вида. Риан спокойно любовался окрестностями. Он сразу согласился «ответить на несколько вопросов», прибавив с улыбкой, что удивлен их нерасторопностью насчет его судимости. Во дворе их поджидал Морино, очень взволнованный, бросившийся им навстречу с папкой в руке. Он сунул ее под нос Мари, как только та вышла из машины.
– У меня есть информация о прошлом писателя, угадайте, что он натворил?
– Провел тридцать пять лет в тюрьме за убийство полицейского, – объявила Мари, захлопывая дверь.
Она сделала знак Риану следовать за ней и прошла в здание, даже не взглянув на Стефана, который остался стоять с раскрытым ртом.
Люка взял досье и пролистал его.
– Скажите, Морино, ведь вы уже представляли нам справку о писателе? И оно не имело с этим ничего общего.
– Я здесь ни при чем: его издатель подсунул мне абсолютно чистую биографию.
– Проверьте еще раз, где Риан находился в ночь каждого из убийств, что делал, когда на меня напали в Ти Керне и когда нас с Мари завалило в гроте.
Стефан, до конца не пришедший в себя, лишь покачивал головой, словно игрушечные собачки, которых добропорядочные обыватели любят вешать перед задним стеклом автомобиля.
Во время дознания, сидя перед Мари и Ферсеном, которые со знанием дела задавали ему вопросы, Риан вел себя более собранно, голос его приобрел важность. Нет, он не скрывал, что побывал в местах заключения, но ведь и хвастать тут особенно нечем, тем более что история была трагически нелепой.
– В тот вечер я болтался в гаврском порту в поисках «травки». Меня заприметил полицейский патруль. Когда они la мной погнались, я бросился бежать, но один меня догнал. Я стал вырываться, полицейский не отпускал, тогда я его ударил, и, неудачно упав, он ударился головой о камень и умер на месте.
Происшествие было подробно изложено в досье, которое Морино получил из полицейского архива. Люка предъявил писателю фотокопию статьи «Незнакомка из Молена».
– Тридцать пять лет назад эта женщина утонула во время кораблекрушения, неподалеку от Ланд. Его спровоцировала группа подростков, которые, разумеется, не отдавали себе отчета в действиях, имевших трагические последствия. Трое из них на сегодняшний день мертвы: Жильдаси ЛойкКермеры и Ив Перек.
– Какое это имеет ко мне отношение? Я – идеальный подозреваемый только потому, что когда-то сидел в тюрьме?
Мари вмешалась, заметив, что серия убийств последовала вскоре после того, как Риан поселился на маяке.
Он посмотрел на нее с обидой:
– Я вынужден напомнить, что, если уж быть совсем точным, убийства начались сразу после вашего возвращения в Ланды. Я же не делаю из этого соответствующих выводов!
Люка сменил тему:
– Почему заблокирован доступ к вашему компьютеру?