Долина туманов
Шрифт:
– Да, Гамлет! – выдыхает он в трубку, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Как и обычно, этот собеседник начинает разговор с угроз:
– Ты, сука, не вздумай мне взбрыкнуть! Я возиться с тобой не буду, я просто тебя закопаю!
– Гамлет, – Алексею хотелось послать проклятого идиота, но он вынужден был держать себя в руках, – мы же договорились…
– Ты чо так дышишь? Бабу имеешь?
– Я бегаю.
– Ах да, – издевается Гамлет. – На хрен тебе бабы! Ну, беги, беги. От меня не убежишь…
«Все решено, – думает Лексус, уверенно ставя ноги в белых кроссовках
Опускает глаза, замечает пятно на костюме – это он капнул яблочным соком, отдал жене в стирку, а Вера о пятне забыла. Прокрутила в машинке и успокоилась. Сначала Лексус намеревался ткнуть жену носом в ее оплошность, а потом решил сделать вид, что ничего не заметил. Лексус решил не огорчать Веру лишний раз. Раньше все было иначе: Вера была совсем другим человеком.
Женился Алексей только потому, что на этом настоял Вовус. Он ни за что не послушал бы старшего брата, если бы не то обстоятельство, что Лексусу было все равно, на ком жениться.
Ожидавшийся ребенок тоже сыграл свою роль. Пушнин-младший понимал, что, откажись он сейчас жениться на Вере, потом брат и его девчонка-жена его сгрызут. Сестры бы общались, нянчили отпрыска, ежеминутно припоминая недобрым словом его папашу. Потом все эти бабские эмоции выливались бы на голову Вовусу, а Вовус пилил бы брата.
Но Лексус о своей женитьбе не жалел, свою любовь Вера доказывала ежедневно и ежечасно.
И даже мама, которая положила немало сил, чтобы перепортить отношения сыновей с их женами, махнула на Веру рукой.
– Не повезло тебе, сынок, с женой, – качая головой, говорила она частенько, – но могло быть и хуже! Эта хотя бы истерик не затевает!..
(Подразумевалось, в отличие от «той», от Аси, которая не стеснялась показывать характер.)
Впрочем, мама всегда была слишком требовательной к женам своих сыновей, ведь она любила мальчиков и хотела для них самого лучшего. Особенно для своего младшего сына, так на нее похожего.
Лексус добежал до очередного поворота серпантина, ведущего от дома до трассы, развернулся и направился назад, к Дому. Кстати, вспомнил он, надо бы прихватить носки из «ровера». Из нового «ровера», купленного на смену сожженному людьми Колодяжного «лексуса».
Ох, думал Лексус, эта Верина забывчивость! Он жалел жену, но ведь болезнь есть болезнь. Иногда он даже скучал по прежней Вере, вредной толстухе, которая все помнила, все знала, контролировала всякую мелочь в их бизнесе, была в курсе любой проблемы. Удивительно, но Лешке это нравилось. Вообще-то он терпеть не мог уверенных в себе, самодостаточных и – уж тем более! – властных женщин. Таких, как нежная и прекрасная Ася. Ее Лексус всегда недолюбливал. Но Вера… Холодная, суровая и раздражительная со всеми в этом мире женщина, не прощавшая ошибок ни любимой сестре, ни своему партнеру по бизнесу, с мужем была заботливой и внимательной, как ангел.
Мысли Лексуса переключаются на брата. Вовка, как понимал Алексей, не умеет быть свободным, он идет узкой дорожкой везучего неудачника, которому приходится не просто платить за свои победы, а расплачиваться. Со стороны брат Алексея выглядит состоявшимся человеком, успешным бизнесменом. Он носит дорогие вещи, в основном выбранные его женой, водит классные
Восемьдесят процентов своего времени Вовка налаживает, поддерживает и укрепляет связи со всякими бюрократами, контролирующими их бизнес. Ежемесячно старший брат развозит взятки, ежедневно бесплатно отоваривает нужных людей продуктами, которые и сам не пробовал – до того высока их закупочная цена.
И приходится признать: старался зря. Как только у владельцев КУБа начались серьезные проблемы, как только стало ясно, что противник Пушниных – перцовый мужик, использующий серьезные рычаги воздействия на людей, вставших на его пути, все налаженные Вовусом связи оказались не прочнее паутины. Никто из этой пресловутой гродинской элиты не помог Вовусу отстоять свой бизнес. Они продались за пригоршню орешков, подлые.
Сквозь наушники он слышит треск сломавшейся ветки. Ветер? Очень некстати Алексей припоминает, что в таких лесах, как возле Долины туманов, водятся кабаны и даже медведи. До населенных пунктов отсюда – несколько часов на «ровере», вот зверье и расплодилось. Сам Лексус никого крупнее хорька тут не встречал, ну разве что змею на теплом валуне в разгар лета, но ему все равно тревожно.
Алексей смотрит на небо: погода явно портится, небо темнеет прямо на глазах. Мало того что ночь надвигается, так еще и небо заволакивает тучами. Еще дома, в Гродине, он смотрел в Интернете прогноз погоды, видел, что ливень обещают, но уверен, что ливень пройдет себе спокойненько ночью и планам его не помешает. Ничего, прокатит как-нибудь!
Он наслаждается влажным воздухом леса, его пряными ароматами. Мокрые листья, грибы, притаившиеся под голыми черными от влаги стволами, земля, от которой исходит почти вкусный мускусный аромат. Алексей любит этот букет запахов, он наслаждается каждым вдохом, каждым глотком лесного коктейля. Боже, как хорошо!
Очень многие его друзья спрашивают: почему для строительства Дома он выбрал именно эту гору, Змейку? Дом можно было возвести и в пригороде, среди других крутых домищ, построенных местными богатеями. И ближе, и здание было бы на виду, привлекая клиентов своим видом.
Но в том-то и дело, что это было бы слишком просто. Вся инженерия автономной постройки служила одной идее – жить вдали от цивилизации, не жертвуя ни единым ее благом. Полное уединение, абсолютная свобода, слияние с природой, отсутствие соседей, тишина леса, молчаливые горы вокруг…
Долина туманов была для братьев Пушниных священным местом, Меккой и Мединой, землей сказок и детских легенд. Именно сюда возил их отец в детстве, на охоту, как говорил он. На самом деле за многие поездки в эти места не пострадало ни одно животное. Разве что выстрелы по мишеням перепугали пару зайцев да кабаниха уводила своих поросят в глубь леса от шумливых «охотников». Но стрелять в живые существа папа запрещал. Однажды Вовка, а было ему лет двенадцать, поддавшись охотничьему инстинкту, направил ружье в стаю черных ворон да выстрелил в них. Отец тогда отобрал у него ружье и до конца поездки запретил стрелять даже по мишеням.