Долина совести

Дяченко Марина и Сергей

Влад молчал.

В купе было почти темно.

Глава семнадцатая

Депрессия

* * *

Репортеры, внезапные друзья, просто поклонники – равноправны перед узами. Сегодня с тобой пьют шампанское одни обожатели, завтра совсем другие; ты каждый день в толпе – и ты восхитительно одинок.

Влад с Анжелой мотались по городам и странам, жили в отелях и санаториях, палатках, бунгало, дворцах и многоэтажках, всюду были

принимаемы на ура, всюду были любимы и окружены заботой – стоило ли удивляться, что за последние три-четыре месяца Влад не написал ни строчки?

Ему предлагали проект за проектом, ему подсовывали контракты на сладких как мед условиях. Он вошел в моду, как гвоздь в древесину; каждый день в его электронном почтовом ящике (реального ящика, с замочком и почтальоном, Влад давно не держал) собирались десятки писем. Деловых. Поздравительных. Поклонничьих.

От Анны за все время, прошедшее после их встречи, пришло одно только письмо. Все в порядке, дети гордятся книжкой с автографом автора, уморили белой завистью всех друзей и подруг. Анна рада Владовым успехам. Желает удачи. Все.

Влад отослал Анне аккуратный радушный ответ. Прочие письма, законченные и недописанные, обдуманные и случайные – остались в его компьютере навсегда.

Тем временем толпы детей и взрослых штурмовали кинотеатры ради радости увидеть Гран-Грэма на экране. Романы переводились на все новые и новые языки, и Владова слава ползла по земному шару, как червяк по яблоку. Налегали журналисты, вооруженные улыбками и микрофонами. Вспыхивали фотовспышки, и лезли под руку книги, снова и снова взыскующие автографов…

– Ты по-глупому упускаешь шанс, – однажды сказала задумчивая Анжела.

В последнее время задумчивость была обычным ее состоянием. Дни напролет – в перерывах между перелетами, банкетами и презентациями – она посвящала чтению. Особенно часто Влад замечал в ее руках мемуары и жизнеописания великих.

– Ты по-глупому упускаешь шанс…

Повисла пауза.

– То есть? – спросил Влад, когда понял, что без наводящего вопроса Анжела дальше не двинется.

Анжела вздохнула:

– Видишь ли… Тебе никогда не хотелось изменить мир?

Влад не нашел ничего лучшего, кроме как тупо отозваться:

– А я его изменяю…

Анжела хихикнула:

– Ага… То есть мир делается добрее оттого, что читает книжки про Гран-Грэма. Да?

– Да, – сказал Влад с вызовом. – В том числе.

– Что-то незаметно, – скептически хмыкнула Анжела. – Как там новости… с последней войны?

Влад нахмурился:

– Можешь сказать, чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты на секунду вышел из мира троллей и эльфов и чуть-чуть задумался. О будущем, например.

– О чьем будущем?

– А у нас оно общее.

– Наше будущее обеспечено как нельзя лучше, – жестко сказал Влад.

– То есть ты полностью удовлетворен. Это все, чего ты

хотел. Автографы, интервью, визжащие ребятишки…

Влад решил помолчать. В третий раз спрашивать у Анжелы, чего она хочет и куда клонит, было бессмысленно. Она затеяла этот разговор – значит, рано или поздно дойдет-таки до сути.

Анжела поняла, что он не ответит. Усмехнулась:

– Ты никогда не задумывался о том, что узы могут быть не только проклятием… и не только оружием… но и орудием для преобразования мира? Для перемены к лучшему? И сколько их было, таких как мы – в истории?

Она расхаживала по комнате, одно за другим называя имена, известные каждому школьнику. От самых великих, священных имен, лежащих в основании мировых религий – до имен обыкновенных диктаторов, малорослых узурпаторов, прославленных президентов.

– …Они были такие же, как мы. Хотя бы некоторые из них – иначе и быть не может. Это случалось сплошь и рядом – люди сперва просто вместе пьют, потом вместе орут на улице, а потом их становится миллион. И другие присоединяются к ним просто по закону большой толпы. И мир меняется, Влад. По воле одного носителя уз – меняется мир. А по воле двоих сразу…

Она сделала многозначительную паузу. Влад смотрел ей в глаза. Да, Анжела была в кураже. Она действительно верила в то, о чем говорила.

– Знаешь, – медленно сказал Влад, – тогда, в больнице… Когда ты, едва живая, пошла на этот риск, на эту боль, на все эти… ради того, чтобы не привязывать к себе врача, сестер и санитарок – тогда я подумал о тебе… в какой-то момент подумал о тебе очень хорошо. Это правда.

Анжела вспыхнула. Резко вдохнула воздух, чтобы ответить что-то резкое – и не ответила. Отвернулась:

– Да мне плевать на самом деле, что ты обо мне думаешь.

Она врала. И знала, что ложь ее заметна.

– Послушай, Влад. Послушай… Сколько людей умирают ежедневно под бомбами… от голода… от отчаяния? Если бы мы… привязали к себе нескольких человек… точно зная, что в наших силах таким образом изменить мир к лучшему…

– Анжела, – мягко сказал Влад. – Ты очень приблизительно представляешь себе устройство мира.

Она нахмурилась:

– Почему ты так думаешь? Потому что ты интеллектуал, а я недоучка?

– Я тоже недоучка, – сказал Влад.

– Вот-вот, – Анжела свирепо усмехнулась. – Тебе кажется, что мир сложен. А мир – современный мир – устроен, как пирамидка из детских кубиков. У кого нынче деньги – у того власть. Только денег должно быть много.

– Удивила, – сказал Влад.

– Да, – сказала Анжела с вызовом. – И если бы… Если…

Влад оборвал ее. Легко перемахнул через множество «если… чтобы… когда…»:

– И что бы ты сделала, если бы у тебя оказался неограниченный доступ к неограниченным деньгам?