Шрифт:
Глава 1
Телефонный звонок разорвал ночную тишину с силой ядерного взрыва. Катерина подпрыгнула на кровати. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что эпицентр техногенной катастрофы находится в её собственной квартире, точнее в коридоре, и представляет собой детище советской промышленности. Пластмассовый монстр, перемотанный в нескольких местах изолентой, издавал душераздирающие трели и никак не хотел умолкать. Катя попыталась нащупать ногой тапочки, но это ей не удалось. Ступая по холодному полу и спотыкаясь о разбросанные
Девушка знала, что такие ночные звонки не сулят ничего хорошего. На кухне кукушка, обитающая в старинных ходиках, прокричала дважды.
– Кому не спится в ночь глухую? – пробормотала Катерина, подняв трубку.
В ответ что-то затрещало, зашипело, а затем Катя поняла, что её худшие подозрения начинают сбываться.
– Голицына! – голосом Николая Артюхова всхлипнула трубка. – Срочно приезжай! Вопрос жизни и смерти.
Последний раз ночной звонок от Кольки поступил полгода назад. Тогда он умолял Катерину вытащить его из вытрезвителя, куда совершенно непьющий юноша был помещён за компанию с однокурсниками, бурно отметившими пятилетие окончания ВУЗа. По словам Николая, он только понюхал содержимое бутылки. Но разило от него так, что Катя начала сомневаться в непогрешимой репутации своего давнего приятеля.
– Надеюсь, ты доживёшь до утра, Колясик. – зевнула Катя. – Спать хочу – сил нет.
В трубке опять что-то затрещало:
– Приезжай немедленно ко мне на работу… Это очень серьёзно…
Катерина только открыла рот, чтобы высказать всё, что думала о своём бывшем однокласснике, но услышала короткие гудки.
Что-то в голосе Николая показалось девушке странным. Колька был совершенно трезв, но чем-то сильно напуган. Катя села на кровать, укуталась одеялом, но угрызения совести и неуёмное женское любопытство заставили опять подняться и включить свет.
Собралась она быстро. Все нужные вещи валялись рядом на полу. Тёплый лыжный комбинезон, свитер, шерстяные носки…
Прислонившись к окну, девушка попыталась разобрать, что творится на улице. Тщетно: стекло покрыл толстый слой инея. Зато ветер завывал так, что кровь стыла в жилах. Казалось, будто все ведьмы, маньяки и инопланетные твари собрались в маленьком закрытом городке на очередной съезд по обмену опытом.
– Вполне нормальная погода для января, – громко сказала Катерина самой себе и смело вошла в коридор.
Там она сняла с вешалки объёмный пуховик и впрыгнула в огромные валенки. Взглянув в зеркало, девушка улыбнулась: на неё смотрело непонятное бесформенное существо неопределённого возраста и пола. «Да, в таком виде мне ни один маньяк не страшен. Увидит – испугается», – хихикнула она и вышла из квартиры. Идти в таком одеянии было тяжело, но другой зимней одежды жители Техногорска просто не знали.
Спустившись на первый этаж, Катерина с трудом открыла входную дверь и тут же пожалела о том, что не осталась дома, в тёплой кровати. Ветер дул в лицо так, что идти на стоянку девушке пришлось боком, крепко сжимая двумя руками завязки капюшона.
Преодолев стометровку минут за двадцать,
Получив в обмен на сторублёвую купюру свой новенький внедорожник, Катька выехала на заснеженную трассу. «Джип» мчался со скоростью сто километров в час, разрезая темноту дальним светом. В железном друге Катя была уверена. Ещё ни разу он не подвёл её. Трасса оказалась совершенно пустой.
Миновав город, девушка свернула на просёлочную дорогу и сбросила скорость, а потом и вовсе остановила машину. Дворники работали из последних сил, но снег падал на лобовое стекло быстрее, чем Катя успевала разглядеть что-нибудь. По скромным подсчётам, до учреждения, где дежурил Колька, оставалось метров пятьдесят, но девушка скорей бы согласилась умереть, чем проделать этот путь ночью пешком. Дело заключалось в том, что сие милое учреждение именовалось городским моргом, а Колька работал в нём патологоанатомом.
Стиснув зубы, она осторожно нажала на газ, и через несколько секунд фары осветили кусок красной кирпичной стены. Катерина вздохнула с облегчением: «Кажись, приехали!» Выбравшись из машины, она тут же провалилась в сугроб. Благо, вход в здание оказалась на расстоянии вытянутой руки. Катька только потянулась к звонку, как дверь распахнулась, и чьи-то сильные руки втащили её в темноту.
– Тсс! – зашипел Колька.
Катерина так испугалась, что просто не смогла закричать. Но это состояние длилось всего минуту. Немного придя в себя и набрав побольше воздуха в лёгкие, девушка произнесла длинную речь, щедро сдобренную нецензурными именами существительными, прилагательными и глаголами.
В переводе на литературный русский язык, Голицына вспомнила всех близких и дальних Колькиных родственников, помянула добрым словом зиму и дороги, намекнула Николаю, куда пойти и что там сделать.
Колька не обиделся. Он повёл девушку по длинному коридору и втолкнул в каморку, освещённую тусклой настольной лампой. В неярком желтоватом свете молодой человек выглядел хуже многих обитателей холодильных камер. Его левый глаз нервно подёргивался, на худом лице залегли жуткие тени. Он сжимал Катькину руку длинными холодными пальцами, а щуплое тело сотрясалось в ознобе.
– Слышь, Катюш, сбавь обороты, хочешь, напою тебя чаем?
– Да, – надулась Катерина, пристраивая мокрый пуховик на металлической вешалке, – чаю мне попить негде. Чего звал, говори. И моли Бога, чтобы причина показалась мне веской.
– Ну, хочешь коньячку? – продолжал тянуть кота за хвост Колясик.
– Коньячку? – Катька начала опять закипать. – Так ты говоришь, коньячку?
Она сжала руки в кулаки и показала их несчастному трясущемуся Кольке. Тот открыл металлическую фляжку и сделал несколько глотков: