Долина костей
Шрифт:
Дуглас Олифант, крепкий мужчина с кожей на пару оттенков темнее, чем у Паза, улыбнулся и спросил:
– Хорошие новости?
Паз рассказал ему о деле. Олифант кивнул и указал жестом в направлении своего кабинета.
– Пойдем, угощу чашкой кофе.
– Не хотите ли к кофе пышек?
При виде извлеченного Пазом маслянистого пакета шеф слегка заколебался, но потом пожал плечами.
– Конечно, почему бы и нет?
В кабинете Олифанта имелось большое, выходившее на север окно, но жалюзи были опущены и свет раннего утра в помещение не проникал. Начальник налил кофе Пазу,
– Ммм… вкуснятина. Где ты такие взял?
– Испек.
– Испек?!
– Да, сэр. Я на самом деле девушка, но меня заставили переодеться мужчиной, потому что в противном случае у меня оказалось бы слишком много преимущественных прав. [3] Пришлось бы сделать меня шефом.
Это было сказано с абсолютно непроницаемым выражением лица, и Олифанту потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что к чему, и выдавить из себя смешок.
– Хм, я слышал, что ты заковыристый малый… а, Джимми?
3
Термин «affirmativeaction», приблизительно переводимый на русский язык как «преимущественное право», возник на волне борьбы с дискриминацией по половому, расовому и прочим признакам. Паз намекает на свое кубинское происхождение.
– Да, сэр.
– Ну-ну. А почему ты работаешь без напарника?
Неожиданный ход умелого мастера вести допрос. Впечатление это на Паза произвело, но обескуражен он не был.
– Я предпочитаю работать в одиночку, сэр. Моего прежнего напарника выперли в прошлом году, и не похоже, чтобы кто-то из новых парней мог его заменить.
– Ага, ты всех их отваживаешь. А еще я слышал, что ты мастер выпендрежа.
Паз от комментариев воздержался. Некоторое время Олифант смотрел на него поверх ободка своей кофейной чашки.
– При этом у тебя безупречный послужной список: сочетание, как я знаю по опыту, нечастое. Но суть в том, парень, что при всех твоих заслугах и льготах напарником тебе обзавестись все же придется. Я отвечаю за работу этого управления и не могу допустить, чтобы мои детективы шастали по городу в одиночку. Если расследуется дело, мне нужно, чтобы о ходе расследования были осведомлены двое: во-первых, потому что так положено, а во-вторых, случись что хреновое, нужно иметь возможность разгрести дерьмо…
Он сделал неопределенный жест рукой, и Паз закончил:
– Вы хотите, чтобы при случае можно было посадить каждого в отдельную комнату и заставить их заложить друг друга.
– Вот видишь?!
– Вы могли бы взять Барлоу назад.
– Ага, мог бы, как раз перед тем, как подать заявление об отставке и собрать свои манатки. Твой приятель держал бывшего шефа департамента в заложниках да еще нес всевозможный расистский вздор.
– Он
– Так говорят, хотя должен заметить, что после того, как ты организовал его захват, врачи не обнаружили в его организме ни наркоты, ни чего-то иного в этом роде.
Он помолчал, но комментария от Паза так и не дождался.
– Мне всегда казалось, что вся эта история с убийцей-вудуистом какая-то скользкая. Можешь оспорить мое мнение?
– Я представил отчет. Восемьдесят семь страниц, не считая приложения.
– Я прочел и то и другое, – сказал Олифант и подчеркнуто зажал нос.
Паз молчал.
– Так вот, – продолжил майор, – тебе нужен напарник, и я скажу, что нужно сделать. Поскольку мы можем назвать данный случай особым, я разрешу тебе выбирать самому. Любого парня в управлении, подходящего по квалификации и стажу. Мне нужно знать его имя к концу завтрашнего рабочего дня. И этот компромисс останется между нами. Договорились?
– Да, сэр. – Паз встал.
– Сядь, – велел Олифант. – Я с тобой не о том хотел поговорить. – Он вынул из пакета еще одну пышку, улыбнулся, погладил себя по животу и положил лакомство на промокашку. – Съем попозже, пожалуй. Так вот, это убийство в отеле «Трианон», на прошлой неделе. Быстрая работа.
– Работы было всего ничего. Подозреваемая сидела на месте преступления, неподалеку от орудия убийства.
– И все же. У тебя нет никаких сомнений в том, что убийцей была именно эта женщина, Дидерофф?
– Вроде нет, – ответил Паз, и у него тут же возникло ощущение странного дискомфорта. – А почему вы спрашиваете?
– Да так, просто в голову пришло. А о жертве что-нибудь знаешь?
– Постоялец отеля. Прилетел из Мехико, за три дня до гибели. Вроде как арабский бизнесмен, насколько я понял из его документов. Паспорт суданский.
– Угу. Мне звонили насчет этого дела.
– Да?
– Ты знаешь, я раньше служил в Бюро.
– Да, сэр. Я слышал об этом.
– Звонил один малый, работающий на людей, которые ведут наблюдение за некоторыми деятелями из той части мира. Я имею в виду людей из Бюро. Этот Джабир Акран аль-Мувалид был как раз из тех, за кем велась слежка.
– Это интересно. А он объяснил, почему следили?
– Не больно-то, – буркнул Олифант, отбивая охоту к дальнейшим расспросам. – Он главным образом интересовался, точно ли это Мувалид. Я отправил факс в их информационный центр. А еще он хотел узнать, что говорит эта женщина, подозреваемая. Она как, собирается признать себя виновной?
– Это уже не по моей части, сэр, но вы почитайте материалы. По-моему, дело крепкое, не из тех, которые разваливаются. Конечно, поручиться зато, что произойдет в суде… – Паз выразительно пожал плечами. – Когда я ее обнаружил, она производила странное впечатление. Толковала о каких-то голосах, о всякой чертовщине. Не знаю, возможно, она попытается выстроить защиту, добившись заключения о невменяемости.
– Да, в том-то и загвоздка. Ручаюсь, дело выглядело бы куда крепче, знай мы побольше о том, что именно связывало подозреваемую с жертвой. Она говорит что-нибудь на сей счет?