Долина бессмертников

Митыпов Владимир Гомбожапович

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Легенды возникают вновь,

Рождая новые слова,

А там, где не хватает слов,

Растет надгробная трава…

Дондок Улзытуев

Что еще? Разве то, что, залиты

Этой пенистой талой водой,

Оседают надгробные плиты

По ночам под зеленой звездой…

Ст. Куняев

Вернул Олега к действительности

лязг засова. Словно кусок Долгой стены по воле императора Цинь Шихуан-ди воздвигся вдруг перед глазами и заслонил Великую степь. Олег заморгал, протер глаза и увидел в мутном проеме двери Хомутова, серьезного, со взъерошенными усами, а за ним — вчерашнего дежурного по отделению.

— Вот он, ваш гладиатор, — молодой лейтенант засмеялся. — Почти в полной сохранности. Можете получить.

— Значит, у вас к нему нет никаких претензий? — Хомутов озабоченно оглядел Олега.

— Абсолютно никаких! — весело отвечал дежурный. — А тех хулиганов мы постараемся выявить и наказать. Безобразие какое — избить известного нашего поэта!

— Если бы только избили! — Олег с тоской во взоре посмотрел на дежурного. — А то ведь моральная травма какая…

Дежурный не понял его.

— Э-э, вам ли обижаться! — Лейтенант повернулся к Хомутову. — По словам Евлахова, товарищ поэт крепко постоял за себя!

— Это какого же Евлахова? — Олег потрогал свой распухший нос. — А, Харитоныча! Кстати, где он?

— В лагере, — Хомутов хмыкнул, покрутил головой. — Явился среди ночи на мотоцикле, в сопровождении милиционера. Поднял жуткий крик, переполошил всех, Ларису до слез довел…

— Как до слез? — вздрогнул Олег. — Что с ней?

— Он так рассказывал, что не понять было: то ли тебя убили, то ли ты убил кого-то и сидишь под арестом. Страшное дело!.. Лариса, понятно, в слезы… Водой отливали.

Лейтенант, осторожно взяв Олега за локоть, проводил до выхода.

— А не сделать ли примочки? — спохватился он вдруг. — Тут аптечка есть. А то видок того…

— Пройдет и так, — Олег энергично махнул рукой, охнул и скривился. — Связки, кажется, потянул немного.

— Может, выступили бы как-нибудь у нас, стихи почитали? — лейтенант дружелюбно и просяще глядел на него. — Мы бы весь наш коллектив собрали.

— Хватит, выступил уже. — Олег оглядел себя, застегнул ворот, отряхнул брюки. — Действительно, видок…

— Товарищ Хомутов, не подбросить ли вас до места? — дежурному, видимо, очень хотелось чем-то помочь. — Транспорт найдем.

— Не стоит беспокоиться, мы уж сами как-нибудь, — и Хомутов, приподняв шляпу, стал прощаться.

Должно быть, идя по улице, они представляли собой забавное зрелище. Впереди вышагивал Хомутов, этакий благообразный и строгий папаша, ведущий на взбучку свое набедокурившее дитя. „Дитя“ же виновато плелось за ним, отстав на пару шагов, и одного взгляда было достаточно, чтобы приблизительно догадаться, чем оно занималось вчера и где провело минувшую ночь.

— Вот они, самовольные-то отлучки, — ворчал Хомутов. — Полевая, экспедиционная жизнь имеет свои особенности. Партизанщины в ней быть не должно.

— Да, да, — послушно

соглашался Олег. — Не должно…

— Что ж, я вынужден поставить на вид, — Хомутов вздохнул. — М-да… хотел сделать тебе небольшой подарок, но теперь… Не знаю, не знаю.

— Догадываюсь — вы приготовили мне упитанного тельца, а?

— Телец не телец, но барашек-то уж точно, — Хомутов вынул из внутреннего кармана пиджака картонную коробочку. В ней лежала аккуратно переложенная ватой маленькая темно-красная косточка.

— Вот… — Хомутов поднял глаза и невольно вздрогнул: лицо Олега было совершенно белым, а в глазах, дико вытаращенных на Хомутова, светилось черт знает что — восторг и ужас одновременно. Раза два Олег открыл рот, пытаясь что-то сказать, но из горла его вырывался лишь странный всхлип.

— Прокопий Павлович! — прохрипел он наконец, приплясывая от возбуждения. — В раскопе ведь, да? В раскопе? Сколько… ради бога, сколько их было?

— Не понимаю… — Хомутов оглянулся, словно хотел найти кого-нибудь, чтобы поделиться с ним своим изумлением, потом растерянно пожал плечами. — Ну, коль хочешь знать, три их было, три…

— Прокопий Павлович! — Олег подпрыгнул, нелепо взмахнул руками. — Вы понимаете… Нет, вы понимаете, что это такое?!

Хомутов приблизил коробочку к глазам, осмотрел подозрительно и, ничего особенного не обнаружив, пробормотал:

— Баранья бабка… кость для игры у скотоводческих народов… Научное название — астрагал…

— Магический кристалл! — взвыл Олег, схватил вдруг Хомутова в охапку и на глазах у пораженных прохожих расцеловал его в обе щеки.

— Грабительский лаз… — Хомутов смущенно закряхтел, буквально выкарабкиваясь из объятий Олега. — Да… Совершенно случайно… Две для коллекции… одну тебе…

Он немного пришел в себя и удивленно уставился на Олега.

— Постой, а почему, собственно, это… так потрясло тебя? Как-то даже странно немного…

— Прокопий Павлович, дорогой вы мой человечище! — Олег оглянулся и понизил голос. — Можно, я вам потом объясню? Ей-ей, или все это происходит во сне, или же вчера вечером мне повредили тыквочку.

— Н-ну, как знаешь… А теперь, острожник, поспешим-ка на тракт ловить попутную машину.

Оказавшись у лагеря, Олег первым делом потащил Хомутова к раскопу. Там не обнаружили ни души — время было обеденное.

— Вот где я их нашел, — Хомутов указал на углубление, заполненное камнями, кусками дряхлого дерева, костей, угля и черепками керамических сосудов. — Грабительский лаз… Да, кто бы они ни были — степные головорезы ухуаньцы или же буддийские монахи в желтых рясах, но обошлись они с древней могилой истинно по - грабительски… Представь себе, Олег: десятиметровый узкий колодец. Холод — во избежание обвала грабители действовали зимой, землю оттаивали кострами, вот почему так много здесь древесного угля и головешек… Теснота погребальной камеры. Дышать почти нечем. Масляные факелы еле горят, а временами и вовсе гаснут. Двигаться приходится на четвереньках и ползком… До драгоценностей они, видимо, все-таки добрались… А астрагалы выбросили, зачем им они…