Долгое лето
Шрифт:
– Мя?
– Койя, до того прятавшая мордочку в волосах Речницы, зашевелилась и спрыгнула на мокрый парапет, настороженно его обнюхивая. Остановившись на краю плиты, она посмотрела на воду и навострила уши.
– Мррф, - сегон расправил крылья и потянулся лапой к чёрному потоку. Широкие уши дрожали под градом мелких брызг, но кошка не уходила с края.
– Койя!
– Кесса окликнула зверька и протянула к нему руку.
– Там мокро и холодно. Иди-ка сюда...
Чёрная вода клокотала внизу, ловя отсветы ровного белого сияния, непохожего ни на солнечный, ни на звёздный свет, и снова уносилась во мрак. На мгновение
Устроившись у стены, Речница осторожно пощупала её. Гладкий светло-серый фрил скользил под рукой и слегка проминался внутрь. Кесса подняла взгляд на дальнюю стену - и вздрогнула: перед ней был небольшой светящийся экран, в глубине которого виднелось белесое пустынное небо, наклонная красноватая стена и странные золотистые и зелёные сполохи, постепенно тускнеющие. Речница медленно поднялась и шагнула к экрану, не веря своим глазам.
– Старые вещи!
– изумлённо прошептала она.
– Вещи из Тлаканты...
– Сядь, - негромко сказал Ильюэ. Он уже сидел напротив экрана, и Уску пристроил голову ему на колени. Кота, измученного долгим заключением, голодом и жаждой, неудержимо тянуло в сон. Время от времени он вспоминал что-то, вздрагивал и неохотно лакал из поставленной поблизости миски густой маслянистый отвар.
Кесса взяла с плетёного блюда странные сухие волокна, похожие на обычное сено. Люди вокруг жевали их, и Речница осторожно откусила - и узнала по вкусу вяленого фамса, микрину и пересушенный земляной клубень. В глиняной чашке оказалась простая вода.
– Поешь, - Кесса сунула клочок сушёного мяса под нос сегону. Тот понюхал еду и жадно в неё вцепился, придавив для надёжности лапой к ноге Речницы. Кесса растрепала твёрдые волокна и положила их рядом - может, так зверьку легче будет есть?
Одним глазом Речница смотрела на экран, другим - в Зеркало, отражающее фриловую стену. У стены стоял навытяжку... нет, всё-таки человек, хоть Кесса и приняла его сначала за сармата. Человек в мешковатом белом комбинезоне, схожем с сарматскими скафандрами, но без шлема. К перевязи из грубо выделанной кожи, рядом с фляжкой из плода Кими, крепились петли для жезла или палицы. Присмотревшись, Кесса увидела и палицу - страж неведомого подземелья неловко держал её двумя руками. Речница замигала и тихо хихикнула, разглядев на палице каменные лезвия. Оружие Ти-Нау в руках жителя Тлаканты! Чего только ни увидишь в Зеркале Призраков...
– Повелитель, око Нуску гаснет, - сонным голосом пробормотал белый кот. Кесса встрепенулась, услышав имя божества, и оторвалась от Зеркала. Экран на противоположной стене быстро тускнел, подёргиваясь чёрной дымкой. Яркий белый круг тревожно мигал над ним. Ильюэ протянул руку к нему, зажигая на ладони золотистый свет.
– Да будет око Нуску ярким!
– ослепительный луч вонзился в мерцающий круг, переполнив его светом. Чёрная дымка на экране зашевелилась, стекая к краям, и вовсе сгинула. В белесом
– Как на сарматской станции...
– прошептала Речница, заворожённо глядя на экран.
– Это очень-очень древняя штуковина... Повелитель Ильюэ! Откуда взялась эта комната?
Все взгляды сошлись на Кессе. Ханан Кеснек нехотя оторвался от древнего экрана и посмотрел на неё.
– Гвайна Величайший перенёс из убежища, - ответил он.
– Ты права - эти вещи старше нашего мира.
– И тревожная сирена...
– Кесса поёжилась и неуверенно усмехнулась.
– Вы сохранили это всё со времён Применения... и оно ещё работает! Какое могущество... Повелитель Ильюэ! Убежище... ты говоришь об Уангайе?
Чашка на полу негромко зазвенела. Сегон сидел рядом и обнюхивал её края и свою лапу, только что вынутую из воды. Он слизывал капли с меха и испарину с глины, но пить из чашки не решался. Кесса протянула к нему руку, но, подумав, отвела её в сторону - она не хотела пугать зверька.
– Да, благородная дева, - отозвался Ильюэ с еле заметным удивлением.
– В ваших краях знают это название?
Речница молча кивнула - от волнения дух перехватило.
– И это правда, что убежище Уангайя стоит нетронутым со дня Применения? Что там лежат древние книги - самые древние в мире? И Великий список Брайана Вольта... он тоже там?
– выпалила она, совладав с дыханием. Ильюэ слегка нахмурился.
– Ты немало знаешь о доме наших предков, Кесса Хурин Кеснек, - заметил он ровным голосом.
– Всё это правда. Убежище Гвайны закрыто по его приказу, но слухам он препятствовать не мог. Отчего тебя так волнуют эти легенды?
– Повелитель Ильюэ!
– Кесса неловко приложила руку к налобной повязке.
– У меня есть одна просьба к тебе. Позволь мне заглянуть в книгу Вольта! Мне очень нужно прочесть её. Всего одну страницу, не больше. Это спасёт одно существо от тоски и страха...
Речница обвела взглядом воинов - они, не сговариваясь, прикоснулись к оружию. Служители прижались к стене. Даже задремавший Уску широко открыл глаза и поднял голову.
– Нет, - Ильюэ покачал головой и посмотрел мимо Кессы, в стену.
– Никто, кроме Ханан Кеснека, не войдёт в убежище Гвайны. Это его воля, и это моя воля.
– Но я...
– начала было Кесса и осеклась под тяжёлым взглядом Ханан Кеснека.
– Я сказал.
Сегон прижал уши и сердито зашипел, Речница посмотрела туда же, куда и он - и увидела, что двое воинов незаметно придвинулись к ней почти вплотную, и взгляды их не сулят ничего хорошего. Зверёк снова забрался к Кессе на руки и зашипел ещё громче.
– Ильюэ, зачем ты пугаешь ррассветного стрранника и благорродную деву?
– укоризненно шевельнул ухом Уску.
– Это излишне.
– Я думаю иначе, Уску Млен-Ка, - нахмурился Ханан Кеснек.
– За ними нужен присмотр. И я не хочу, чтобы они тут задержались.
Золотой свет, дрожа и переливаясь, хлынул с экрана, и все замолчали. По небу протянулась яркая сияющая полоса. Белый огонь над экраном вспыхнул ярче прежнего, от стен повеяло жаром.
– Ильятекси летит домой, - тяжело вздохнул Уску, щурясь от резкого света.
– Да хрранят боги тех, кто рработает сейчас в полях...