Долгое лето
Шрифт:
– Повелитель, ты прредупрредил Эррайфа?
– встревоженно спросил кот.
– Никто из йиннэн не попадётся так же, как я?
– Давно ещё - как только ты пропал, я нашёл Эрайфа, - кивнул Ильюэ, бросив беглый взгляд на каменистую равнину внизу.
– Трудно было отговорить его лететь за тобой. Он пообещал, что йиннэн будут обходить стороной и сам Хекоу, и его поля. Я подумать не мог, что Льоке до такого докатится...
– Уже вторрой горрод мы обходим сторроной, - Уску грустно опустил уши.
– Чем дальше, тем меньше в твоей стрране места для рразумных существ.
– В Шуне твоему народу хватит
– Смотри! Ты нашёл в подземельях Льоке одарённую деву.
Водяной шар дрожал над ладонями Кессы, бросая на золотистые стены зелёные и синие блики. Корабль потряхивало, и полупрозрачный пузырь колыхался, осыпая руки и лицо Речницы мельчайшими брызгами.
– Боги воды очень добры и благосклонны ко всему живому, - убеждённо сказала Кесса, глядя поверх шара на воина в жёлтой броне. Он стоял напротив и рассматривал сгусток воды так, будто в жизни не видел ничего подобного. Судя по красно-жёлтой повязке на голове и ярким зелёным глазам, этот воин был из новообретённых родичей Кессы - может, Хурин Кеснек, а может, Мениа...
– Боги воды коварны, им нельзя верить, - покачал головой Ти-Нау и недоверчиво потыкал в шар пальцами. Водяной пузырь бросил ему в лицо пригоршню брызг. Ти-Нау прикрыл глаза, но не отшатнулся.
– Если поднести ладони вот так, а потом отвести их, то на них будет холод и влага, а вода потянется за ними, - сказала Речница, скатывая воду в аккуратный шарик. Он повис над её ладонью, сверкая в рассветных лучах.
– Это очень легко, - добавила она, растерянно глядя на боевых магов и их предводителя, испытывающих необъяснимый страх перед водой.
– Только попробуйте...
Несколько взглядов сошлись на воине, который трогал водяной шар. Он склонил голову и неуверенно поднёс ладони к блестящей сфере. Её поверхность выгнулась, разбрасывая мелкие брызги - вода словно утекала от чужого прикосновения. Кесса изумлённо мигнула.
– Это дар твоего народа, благородная дева, - Ти-Нау отвёл руки и отступил на шаг назад.
– Наши дары - другие.
Его лицо не выражало ничего, но в глазах промелькнуло сожаление. Кесса растерянно посмотрела на Ильюэ. Он подошёл к водяному шару и накрыл его ладонью. Вода брызнула по все стороны, руки Речницы словно опалило пустынным ветром.
– Твои дары многочисленны, Кесса Хурин Кеснек, - еле заметно усмехнулся правитель.
– Боги любят тебя. Даже боги воды, лишившие наш народ своей благосклонности. Такие маги, как ты, - благословение для любой страны. В твоей земле много рек?
– Она сама - Река, - пробормотала Речница, смущённая его пристальным взглядом.
– Чистейшая из рек.
– Ты могла бы привести реки на землю Шуна, - сказал без тени насмешки Ильюэ, подойдя совсем близко.
– Можешь остаться в моей крепости. Ты - Хурин Кеснек, ты из моего рода, все почести моего рода - твои по праву. Я взял бы тебя в Вегмийю, каждый смотрел бы на тебя с трепетом. Если и этого недостаточно, то...
Он слегка наклонил голову.
– Ты - Хурин Кеснек, и в этом нельзя усомниться. Ты издалека, наша кровь в тебе не так сильна, но это и к лучшему. Я вернул бы дальнюю ветку рода на землю праотцов... ты стала бы четвёртой из моих жён, и твои сыновья носили бы имя Хурин Кеснек, а дочери - имя Мениа. Любой из них был бы принят в Вегмийю
Кесса, оцепеневшая от изумления, смотрела на него во все глаза и пыталась составить что-нибудь внятное из разлетающихся слов. Сегон, настороженно шевельнув ушами, спрыгнул со скамьи и потёрся о ногу Речницы. Она, растерянно усмехнувшись, протянула кошке руку, и ушастый зверёк взобрался к ней на плечо.
– Нет, повелитель Шуна, - покачала головой Речница, не отводя взгляд.
– Я дала клятву верности Королю Реки и Речнику Фриссгейну, лучшему из воинов Реки. Ты спас меня от смерти и оказал мне большую честь, но я не могу остаться в твоей стране. Если есть что-то, что я могу сделать для неё...
– Твоя воля, Кесса Хурин Кеснек, - Ильюэ повернулся к окну и снова взялся за штурвал. Корабль бесшумно ухнул вниз, да так, что Речница не удержалась на ногах и с размаху села на пол, чуть не отдавив хвост белому коту. Тот недовольно сощурился, но промолчал.
Что-то полыхнуло за передним окном. Корабль летел навстречу красноватым стенам, вырастающим над каменистой пустошью - стенам, будто возведённым из грубо слепленных комьев глины и присыпанных песком. Крепость, больше похожая на пологий холм с четыремя слегка отёсанными валунами по краям, казалась очень прочной и древней, как сама эта пустыня. Местами стены её оплыли, как склоны песчаных холмов, кое-где застыли странные потёки - словно камень когда-то расплавился и струился ручьями, но что-то его остудило. Огромные летучие мыши реяли над башнями, Кесса видела золотые жезлы в руках их всадников - яркими вспышками они указывали кораблю путь. За левым окном промелькнул колючий борт второго корабля и юркнул в чёрную нишу в теле одной из башен. Такая же ниша с тихим скрежетом открывалась перед носом корабля Ильюэ. Золотые борта на полпальца разминулись с двумя стенами толщиной в три локтя - и корабль задрожал всем корпусом и послушно лёг на каменный пол. Дверки распахнулись, в жаркий отсек потянуло прохладой.
– Шун! Прриятен вид его, и прриятен его холодный ветерр!
– Уску неуклюже поднялся с пола и побрёл к двери, крыльями отмахиваясь от желающих поддержать его под лапы. Шёл он с трудом.
– Это Шун, великая крепость из легенды?
– прошептала Речница, выбираясь из отсека вслед за котом. Ильюэ и его воины ждали у стены, уступив место у корабля служителям, собравшимся вокруг. Один из них остановился перед правителем и с почтением склонил голову.
– Повелитель вернулся с победой! Враги Шуна бессильны перед ним...
– Если бы, - нахмурился Ильюэ.
– Что было этой ночью? Что тонакоатли видели на рассвете? Говори обо всём.
Оглушительный вой заставил Речницу подпрыгнуть на месте, а чуткого сегона - сложить уши и вцепиться в рукав куртки всеми когтями. Гулкий пульсирующий звук шёл от каждой стены, отражаясь и усиливаясь, и пробирал до костей - и служители, разом помрачнев, отхлынули от корабля.
– Небесный огонь!
– вскрикнул тот, кто стоял перед правителем. Двое уже налегали на рукоятки, выступающие из стены, одна из грубо отёсанных плит пола с негромким скрежетом опустилась на полпальца. Ильюэ кивнул воинам и ступил на неё.