Долгий путь скомороха

Орех Софья

– Сами уже вон слышите, что начали оплакивать боярскую дочь, – сказал он, схватил со стола глиняный горшок с квасом и сделал несколько глотков. Тыльной стороной ладони оттёр губы и озабоченно добавил: – Местные говорят, что убийцу ещё не нашли и что у боярина есть своя темница, где он, по полному боярскому праву, может дознание проводить. И что есть у него мастер по пыткам. Он же – заплечных дел мастер по имени Гаврила.

– Так что же нам делать, Ратмир? – с мольбой в голосе спросила Елена. – Ох, чует моё сердце,

что не миновать нам боярского гнева…

– Погоди, не каркай, Олёнушка, – оборвал её старик Никифор. – Боярин хоть и жестокий, но не глупый, хотя при таком горе…

– Тихо! – неожиданно прикрикнул Ратмир и обернулся к входной двери. Все разом замолчали, и вдруг сквозь женский плач послышались чьи-то шаги, гулко отдававшиеся по деревянному настилу. Шаги приближались к их двери.

– Господи, помилуй нас! – прошептала Елена.

Все с ужасом уставились на входную дверь. Вот шаги стихли и дверь распахнулась. Первым на порог шагнул тиун Устин:

– Мир вам, люди добрые.

– И тебе, мил человек, мира доброго, – выступил вперёд с поклоном старик Никифор. – Дело у тебя какое к нам?

– Да, но только не моё это дело, а боярина нашего Светозара Лексеевича. Уверен, что и до вас уже молва дошла о горе нашем. Бабы вон воют на всю округу, – старик внимательным взором обвёл присутствующих и остановил взгляд на мальчике.

– Да, уже наслышаны мы тоже. И передай от нас боярину низкий поклон и наши слова утешения в горе его, – поклонился ему старик Никифор.

– Передам обязательно. Только вот у меня какое дело. Малец ваш нашёл мёртвой нашу Богданушку в поле и мне первому принёс эту скорбную весть…

– Это неправда! – воскликнула Елена и поспешила прикрыть собой сына. – Это мужики ваши нашли её первой, а моего неразумного сына послали к тебе с тяжёлым известием. Сами побоялись признаться, а мальчишка должен отвечать за них!

– Так ли это, вьюноша? Что это ты там за мамкиной юбкой прячешься? – обратился к Теодорке скрипучим голосом тиун Устин.

– Да, – в ужасе тихо отозвался мальчишка.

– Что ты там бормочешь?! Громче отвечай.

– Да, правду мамушка сказала. Это три мужика каких-то там, в поле, меня окликнули и попросили добежать до двора и сказать, что боярышню убили… – несмело показался из-за спины матери Теодор.

– Тут такое дело, скоморохи, – обратился ко всем присутствующим тиун Устин. – Боярин наш, Светозар Лексеевич, решил сам проводить дознание, и он прислал меня за вашим мальчиком…

– Не пущу! – отчаянно закричала Елена, прикрывая собой сына. – Нет такого права, чтобы ребёнка пытать!

– Замолчи, баба! – прикрикнул на неё тиун Устин. – С чего это ты вдруг про пытки заговорила?! Щенок твой, если невиновен, так просто и расскажет боярину, как всё было.

– Лучше меня пытайте, а его не трожьте, – сверкая чёрными глазами, не унималась Елена. Сзади к ней подошёл Ратмир и положил

ей руку на плечо:

– Послушай, Елена, может пусть Теодорка и вправду расскажет боярину, как было дело.

– Зачем ты так, Ратмир?! – Елена в гневе скинула его руку со своего плеча. – Сами же с Никифором говорили только что, что боярин этот жесток и что у него даже палач есть! Вот народи себе детей, Ратмир и распоряжайся ими как тебе вздумается, а я своего сына на погибель не пущу! Хоть режьте меня живьём!

– Дура баба, – тихо проскрипел тиун Устин и обратился к старику Никифору. – Я вижу, старик, ты тут самый старший. Так поясни бабе неразумной, что, если она не подчинится, то вы все получите плетей или ещё чего хуже. Лучше не сердить боярина. Он сейчас в большой печали и в большом гневе. Выслушает боярин твоего сына и отпустит с миром, если он ни в чём не виноват. Хоть и тяжёлого характера наш боярин, но не зверь он и меру знает, – сказал тиун и невольно отвёл взгляд в сторону. В это время в распахнутую дверь заглянул здоровый косматый мужик с чёрной бородой и в чёрной сатиновой рубахе, подпоясанной тёмно-синим поясом:

– Ну, что ты там, Устин? Боярин велел поторопить тебя. Где мальчишка?

– Да тут они все, Гаврила. Иди, мы сейчас тебя догоним, – махнул ему рукой тиун Устин, и косматый мужик, кивнув, исчез из дверного проёма.

– Так как, скоморохи? – опять тихо проскрипел тиун Устин. – Даю вам совет – лучше с нашим боярином по-доброму…

– Ой, что же делать нам?! – заголосила Елена. – Он же дитё ещё совсем. Чёрт его дёрнул пойти в поле сегодняшним утром.

– Не поминай рогатого, баба, в добром доме, – недовольно сдвинул брови тиун Устин.

Неожиданно Ратмир подошёл к нему и низко поклонился в пояс:

– Разреши мне пойти вместе с мальчиком к боярину. Я мешать ничем не стану, пусть себе боярин его спрашивает. Только мальцу спокойней будет, если с ним кто-то из нас будет поблизости.

– Нет, я, я с ним пойду! – воскликнула заплаканная Елена. Она чувствовала, как дрожал всем телом прижавшийся к её спине Теодорка.

Тиун Устин опять внимательным взглядом окинул присутствующих и махнул рукой в сторону Елены:

– Баба останется здесь, а ты, скоморох, пожалуй, пойдём с нами. Веди мальца за мной. И пусть он ничего не боится, только правда нужна от него боярину.

– Ох! – только и воскликнула Елена и кинулась к Ратмиру. – Ратмирушка, присмотри за сыном моим, пожалуйста. Только тебе и доверяю я. Не дай его в обиду. Век тебя благодарить буду.

– Всё будет хорошо, – погладил её по спине Ратмир и, натянув на голову суконную расшитую шапку, протянул руку дрожащему от страха мальчику. – Пойдём, Теодорка. Не бойся, я буду рядом с тобой.

Тот посмотрел на мать, потом опять на Ратмира. Губы его дрогнули, но он пересилил себя и схватил Ратмира за руку: