Долги Отступников
Шрифт:
Если я правильно оценил характер отца товарища, по рассказам последнего, то будь такая возможность, он бы и вовсе проигнорировал приход сына, тем самым показав насколько ему плевать на столь непутёвого отпрыска. Но официальный вызов — громкое событие, которое уже собрало вокруг места действия почти весь клан, а игнорировать своих подданных правителю не стоит.
Собственно по той же причине и устранить нас по-тихому у главы клана теперь не было никакой возможности. Политика она такая — приходится маневрировать.
— Блудный сын. Убийца соклановцев. Вор древней реликвии. Трус и беглец.
Толпа заволновалась, поддерживая слова своего лидера. Даже послышались выкрики, что нечего с нами церемониться и нужно: «схватить и предать правосудию». Очень опасные выкрики.
Пусть нас сейчас защищают «традиции», согласно которым претендент бросивший вызов и его свита неприкосновенны. Но ещё по столице карни я усвоил, что защита «традиций» весьма эфемерна. Во вспышке ярости толпа может забыть о традициях, но вот если народные массы удастся привлечь на свою сторону, то защита «традиций» сможет оградить нас даже от прямого гнева главы клана. Потому, игнорировать настроения окружающей нас толпы нельзя.
— Я здесь, как единственный наследник клана…
— Который убил собственного брата! — не дал закончить Дереку мысль отец.
Обвинение более чем серьёзное. Убийства соплеменников, которые совершил Дерек, вообще плохо влияли на его репутацию. Но именно братоубийство — это вершина обвинений. Но к этому мы были готовы.
— Не Дерек убил вашего младшего сына, а я, — выступил на шаг вперёд я, привлекая всеобщее внимание.
Лидер клана это знал и так. Но вот толпа ахнула с явным удивлением. А я почувствовал, как ненавидящие взгляды сместились с Дерека на меня. Но это и было главным! Мне удалось оттянуть ненависть от товарища.
Конечно, это была лишь самозащита, но я могу понять, если кто-то захочет возмездия. И готов ответить на вызов, если соплеменники погибших попытаются призвать меня к ответу. Вины за мной нет и я отстою свою честь.
— Ты привёл убийцу своего брата на суд? — в надменном голосе Юлиана проскользнула нотка удивления и даже довольства. — Я вижу здесь и смутившую твой разум рабыню. А также кого-то мне неизвестного. Правильно ли я понимаю, что всё это дары клану за прошлые грехи, дабы оправдать твой глупый вызов сейчас?
— Нет! — Дерек оставался внешне спокойным, демонстрируя хладнокровие. Выдержав паузу, он добавил: — Это моя свита и ближайшие сподвижники!
— Свита? — Юлиан хмыкнул с чересчур утрированным пренебрежением. — Ещё скажи, что они будут твоими представителями в бою!
Толпа вокруг засмеялась и заулюлюкала, явно оценив насмешку главы клана. Очередной выпад не вызвал удивления, я прекрасно понимал о чём речь, благодаря рассказам Дерека — всё дело в правилах поединка к которому взывал «претендент на место главы». А если точнее, то к одному из подпунктов, согласно которому боец мог выставить вместо себя на бой «представителя».
Древняя традиция, которая пошла, как необходимость. Чтобы существовала реальная возможность, не достигшим совершеннолетия властителям клана, противостоять тем, кто посягал на их власть. Они выбирали тех, кто их
Впрочем, формального ограничения, что только «несовершеннолетний» мог использовать «представителя» не существовало, но в остальных случаях прибегать к чужой помощи считалось слабостью и всячески не одобрялось.
Хотя имелось пару интересных прецедентов: в клане «Тёмного леса» несколько поколений назад, пара братьев выступила таким образом против отца. По отдельности братья были слабы, но первый ослабил отца, а второй вступил в бой и добил. Главное было вовремя провести замену — если претендент проигрывал, то тот кто его выставил также проигрывал. Но если «претендент» оставался в живых, инициатор боя мог его заменить.
Потому, короткой фразой глава клана сравнил сына с несмышлёным ребёнком, которому нужна помощь и защита.
— Для того, чтобы свергнуть тебя, мне помощь не нужна, — Дерек продолжал оставаться воплощением спокойствия. Более того, выждав когда эмоции толпы чуть стихли, Дерек обвёл взглядом присутствующих и возвысив голос продолжил говорить, сам переходя в контрнаступление: — И раскаиваться мне не в чем. Когда-то давно, ещё в детстве, мне внушали, что мой клан — моя семья. Меня здесь всегда поддержат и примут. Всегда помогут. Что я должен за неё сражаться. Тогда, я буду счастлив в своей жизни. И я был счастлив! До того момента, как у меня появилось мнение, отличное от воли вождя… — толпа примолкла вслушиваясь в слова Дерека и это хороший признак. Сам же парень пристально смотрел на отца: — Я захотел создать свою семью. Захотел тепла и уюта с любимой женщиной. Захотел свой собственный дом, — Дерек одной рукой обнял Мари. — Но мне этого не дали! Мне запретили быть собой. Тогда я сделал то, чему меня учили: начал сражаться за свою семью. За своё будущее. А потому, всё что я сделал ранее — я сделал осознанно. После этого обрёл друзей. Обрёл семью.
— Ты сбежал, ничтожество! — практически прорычал Юлиан.
— Я отправился в путь, чтобы моя любовь не разрушила мой клан… — Дерек покачал головой. — Отправился в путь за древним наследием карни! И я нашёл древние руины под Праймом, которые все считали легендой. Те самые, которые могут помочь нам вновь занять достойное место в Последнем Мире! Я побывал в столице и заключил союз с их «свободными» кланами, дабы открыть древние тайны. А что сделал ты? Отправил за мной воинов в погоню, чтобы потешить своё эго!
Дерек отлично исполнил подготовленную мной речь. Кратко, но чётко показал свою позицию. Без негатива, но при этом указав на ценности, которые многие могут понять и разделить. Также не забыв подчеркнуть, что он не просто вернулся с пустыми руками, а со знаниями о местах из сказок. Конечно без конкретики, но подобного должно было хватить для сглаживания некоторых углов его биографии.
Несмотря на все поступки Дерека, раскаиваться ему было никак нельзя — это признание слабости и того, что отец прав. Нельзя и выступать против традиций — это противоречит общему духу «Последователей Илимия», а идти против общего настроения самоубийство.