Долг
Шрифт:
Оказывается, мочиться после изнасилования — это самая жестокая вещь на земле. Всё щипало и кололо, но я, морщась и проливая свои никчёмные слёзы, всё же опорожнила свой организм. Сижу, нос мокрый утираю и глаза заодно. И как женщины это терпят? Зарабатывать этим начали и кажется, что им это нравится. Больные, они точно далеки от здравого смысла, ибо заниматься таким истинно гадким и болезненным делом я бы ни за какие деньги не стала.
Увидев караулящего ликана, спокойно прошла мимо. Я даже не его увидела, а его руку и часть обнажённого бедра. Он пошёл голым? Ну да, это же его дом,
— Богдана, давай поговорим, — следуя за мной, вновь подал мужчина свой почему-то тихий голос. — Дай мне всё объяснить, пожалуйста.
Честно, но после слова «пожалуйста» моя бровь чуть шевельнулась, отразив секундную вспышку удивления. Он ведёт себя очень странно… для того, кто достиг ожидаемой цели. Нет, восхвалять себя, а он ползает за мной. Как же я его ненавижу…
Оказавшись в ванной, я попыталась прикрыть дверь и задвинуть щеколду.
— Оставь открытой, — произнёс он, держась за ручку.
Зачем?.. О, да быть того не может. Кто-то боится, что я что-то сделаю? Я об этом пока не думала, но это так же в планах, как и побег. На этот жест я практически не отреагировала, просто подошла к умывальнику и начала тереть лицо влажными ладонями, силясь смыть с губ слюну насильника и оттереть по возможности шею и руки. Когда намылила руки мылом, то два пальца на правой руке заныли, и я поспешила смыть пенку. Сломала ногти на половину и надорвала их. Надо отрезать, иначе цепляться будут, и будет ещё больнее. Но потом меня как-то заклинило и я, вцепившись зубами в кусок ногтя, с силой рванула его в сторону. Пошла кровь, но боль уже была другой, так заживёт быстрее. То же самое проделала со вторым пальцем. Кровь не останавливалась, поэтому пришлось брать полотенце с собой.
Стянув покрывало с правого плеча, узрела прелестную картину. Самый настоящий укус. С кровоподтёками. Укусил он в место между шеей и плечом, да так что кажется задел мне сухожилие. Или мне так кажется из-за боли? Чуть пошевелила рукой и попыталась поднять её вверх, но не удалось. Ещё на середине рана заныла, предупреждая не делать глупостей. Я даже не знаю, стоит ли зашивать такое или нет. Да и как?.. Я правша, но даже если бы могла шить левой рукой, то мне понадобилась помощь, ведь я ничего не увидела бы, да и делать такое самой себе почти невозможно. Лекари говорили: человек устроен так, что намеренно причинить себе боль не может, просто из-за внутренний противоречий и закона природы. Я не смогу вредить себе и причинять такую боль. Ладно, ноготь содрала — это одно, а тыкать в себя иглой другое. Буду надеется, что рана — эти полумесяцы спереди и сзади — не загноятся и не раскроются, являя мой богатый внутренний мир.
Прихватив расчёску, двинулась в гостиную. На столе стояли бутылки, крошки кругом, полупустые тарелки с едой. Да, хорошо посидели мы вчера, но если бы я знала, что последствия будут такими… непоправимыми, то никогда бы даже с Мелиндой не виделась бы.
Осторожно присела и в очередной раз поморщилась. Больно уже не сильно, но как вспомню… пробирает до мурашек. Что делать, я не знала. А что делают девушки после того, как их поимели? Продолжают жить, наверное. Только сейчас я так остро осознала, что хочу уйти. Просто… дышать становилось тяжело,
представляла себя здесь через года. Не будет этого. Либо я умру, поскольку у Лорина много врагов, а я больше не буду осторожной, либо он меня отпустит, и я уеду, забыв об этом навсегда.
Приход Лорина был ожидаем. Я чуть откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Я не выспалась. От вчерашних истерик голова гудит, как закипающий чайник.
— Я понимаю тебя, но ты должна знать, что всё, что случилось, не было актом насилия, — заговорил Лорин, стоя где-то позади дивана. — Отныне я верю тебе и для меня ты первый человек в стае и вообще…
От абсурдности его слов мне стало смешно. Я даже улыбнулась потрескавшимися губами. И он в это верит? Он глупец, каких поискать, хотя нет, он скорее король эгоизма.
— Иди в задницу, — потирая глаза, вздохнула я.
— Что? — видимо, не расслышал он.
— В задницу иди, — не поленилась я ответить и откинулась на спинку дивана.
Вообще, мне хотелось спать. Вечно. Чтобы проснуться лет через триста, когда ничего от этого места не останется. Чтобы не видеть все эти осточертелые лица.
Молчание длилось долго, я успела задремать и отречься от своего ноющего тела. Но вот почувствовала вибрацию дивана. Он сел. Пусть только коснётся меня, на этот раз я так не сглуплю. Живой он меня больше не коснётся. Это я осознавала чётко и волнения никакого не испытывала, лишь брезгливость.
— Ну, зачем ты так? — ещё тише обратился ко мне мужчина. — Я ведь пытаюсь извиниться.
Вот тут-то я открыла глаза. Даже сонливость прогнала. Наглость. Меня чуть с места не подбросило от гнева. Да как он смеет вообще о таком заикаться?!
— Я тебя ненавижу и я жалею, что не убила тебя, когда была такая возможность, — процедила я, силясь унять рвущиеся наружу чувства. — Но теперь, Лорин, в моём лице ты обрёл себе нового врага. Поздравляю, ты убил зачатки наших хороших отношений.
Теперь я на него посмотрела. В его лживо-сочувствующем взгляде я не увидела ни капли раскаяния. Да я его и не ожидала, собственно, просто привыкла, что люди чувствуют вину за плохие поступки. А потом мне стало… легче. Его лицо было… ужасно расцарапано. Красные борозды украшали щёки и лоб насильника, а на правом веке было сильное покраснение, наверное, ночью ткнула ему туда пальцем. Надо было сильнее бить, да только не видела я ничего и силы были не равны. Взгляд рефлекторно опустился ниже. Шея, как и плечи, тоже без моего внимания не остались. Боже, ну хоть что-то. Я ведь так билась, так умоляла его…
— Не говори так.
То, как вёл себя Лорин, меня удивляло. Он опускал глаза, говорил тихо и как-то смиренно. Я его таким никогда не видела и… тут же раскусила его. Понял, что натворил и теперь пытается прикинуться дурачком?! Хрен я поверю, не на этот раз!
— Ты — моральный урод, и мне ты откровенно противен, — кривя презренно губы, вновь произнесла я. — Раньше я тебя боялась, поскольку не знала, как далеко ты зайдёшь, но после вчерашнего… Тебе лучше убить меня самому или выбросить, как использованную вещь, поскольку я тебя предам, и лучше буду скитаться по улицам и жить под забором, чем рядом с таким, как ты.