Долг
Шрифт:
Пока я осознавал, как всё запущено, Морик отпихнул Гая и сам присел у головы Богданы.
— Эй, ты же у нас всё знаешь, скажи, как тебе помочь, — требовательно заявил мужчина.
Все они здесь из-за неё. Глупо отрицать, что Богдана мне никто. Она мне жизнь спасла, а потом ещё сколько возилась. Даже осмелела и шла против моего слова, хотя её сердце колотилось, как у напуганного зайца. Знала, что ей попадёт за это, но всё равно упиралась и делала по-своему. А в итоге я жив, здоров, полон сил. Она… заслужила моё доверие. Это невозможно стало ещё лет пять назад. Просто я не подпускаю к себе никого, и так мне хорошо. Я — верховный альфа, кроме моей стаи у меня не может
Пока я, как идиот, плавал в воспоминаниях и своих чувствах, Богдана начала отключаться. Нет. Не смей! Видимо так думал не только я, поэтому Морик сразу же начал тормошить девчонку за плечо, пытаясь привести в чувства.
— Стрела в ноге? — тут же заговорила она, словно проснувшись. — Нужно достать и…
Я даже замер, желая услышать инструкцию, но она снова замолкла! Нет, ты не посмеешь! Не сегодня!
Быстро сдёрнул с пояса Морика фляжку, откупорил её, вылил содержимое на кровоточащую рану и тут же отдал фляжку владельцу. Ожила она мгновенно. Завопила, как… раненый зверь. Не писк, а именно рёв. Посмертный. Стало действительно не по себе. Ей больно. Вспомнил свою боль, и жалость просто смела все мои мысли. Ей же больно, твою мать! А я ничего не могу сделать! Да почему?!
— Стрела в ноге, — растолкав всех и приседая у лица своей спасительницы, отрывисто произнёс я. — Думай, женщина, ты же это умеешь.
Начал щёлкать пальцами перед её лицом, чтобы как-то привести в чувства. Она вздрагивала, пытаясь понять, откуда идёт звук. Много крови. Она теряет слишком много крови!
Голос у меня был нервным, и я не пытался этого скрыть. Пусть слушают, пусть знают, что мне не всё равно! А она… Ресницы дрожат, пытаясь держать глаза открытыми, губы сохнут, дыхание какое-то порывистое… не смей!
— Нужно достать наконечник и перевязать рану, — зашептала она. — Если кровь не остановится — прижечь.
Позади меня вся стая металась. Ходят, перешёптываются, спорят. Богдана на них посмотрела, и в её глазах я увидел непонимание и удивление. Да, мышка моя, я тоже в шоке, но давай-ка ты завязывай со своим умиранием! Я понял уже всё, хватит! И что за ересь ты несёшь?!
— Прижечь? Огнём? — не поверив, начал я переспрашивать. — Богдана, соображай! Что мне делать? Достать и перевязать?
Паника передалась и мне. Девчонка кое-как приподнялась и взглянула на свою ногу. Не смотри! Там много крови. Твоей крови!
— Ничего, — посмотрела она вдруг на Морика, который стоял рядом и просто таращился, не в силах что-либо поделать. — Уже ничего…
О, нет. Милая моя, даже не думай об этом! Какого хрена, Богдана?! Вдруг вспомнилось, как эта стерва пыталась несколько раз убить себя, порой даже моими руками. Меня боится, а смерти нет! Что за дура-то такая?!
— Не ври! — разозлился я, ощущая, как паника овладевает всем моим телом. — Что делать, идиотка?! Мы достанем стрелу, но вдруг кровь не остановится?! Скажи, что делать, ты ведь знаешь!
Её губы тронула улыбка, чем вывела меня ещё больше из себя.
— Не страшно, — зашептала девчонка. — И я серьёзно, Лорин.
Ах, серьёзно?! Ты серьёзно?! А я тут в игры играю, по-твоему?! Я сейчас сам тебя придушу! У меня даже руки затряслись! Волк меня поддерживал, и я даже начал рычать, ибо эта гадина собралась удрать
Я не знаю, что бы я сделал, но Морик вклинился между нами и сел на корточки перед моим человеком. Он разумнее меня, пусть хоть что-то сделает с этой упрямой овцой!
— Мелочь, давай-ка поговорим по-взрослому, — Морик уцепил её за подбородок. — Ты мне нравишься, а это редкость. Ты странная, но я не готов смотреть на то, как ты умираешь. Слышишь меня? Говори, что делать, и можешь отключаться, мы сами справимся.
— Посмотри, — кивнула она вдруг на свою ногу. — Слишком много крови, ты ведь сам видишь. Достанете стрелу, и вытечет оставшаяся. Не выдернете — я умру чуть позже, разница небольшая.
Ой, зря она это сказала… Я стоял и от негодования топал ногой. Убью её. Жестоко и быстро! Аж зубы заскрежетали! Она просто не посмеет этого сделать! На плечо кто-то положил руку, но я её тут же сбросил и нервно прошёлся взад-вперёд. Главное, действительно не наломать дров, а то я ведь могу.
— При всём уважении — это не тебе решать, — требовательно произнёс Морик. — Как можно кровь остановить?
Он с ней по-нормальному, а она молчит и время тянет! Нельзя же! Просто скажи и всё! Нет, вы посмотрите на неё!
— Слушай сюда! — повысил я голос, не выдержав. — Не смей! Ты принадлежишь мне! И я решу, когда тебе пора брать такой длинный отпуск!
Я склонился над ней, чтобы как-то напугать или донести до неё свою мысль, но она вдруг протянула ко мне руку, и я сначала не понял, зачем, а потом её пальцы коснулись моего лица. От этого прикосновения внутри всё словно перевернулось. Нежные и прохладные пальцы принесли мне окончательное понимание того, что без этой человечки мне не прожить. Я просто не смогу. Она ведь такая добрая… и не только к кому-то одному, а ко многим, да ещё и ко мне, хотя я вёл себя с ней, как последний подонок. Конечно, она сама виновата, но… она простила. Один раз, второй и третий. Потом так переживала за меня, будто я что-то для неё значил… ненавижу тебя.
— Похорони меня рядом с полевыми цветами… — попросила она.
Я тут же выпрямился.
— Да твою же мать! Я тебя сам сейчас придушу!!! — не вытерпел я и зарычал от бессилия и негодования. — Какая же ты упрямая! Бестолковая твоя башка!
Она вырубилась. Отключилась! Ах ты ж… значит, решила кинуть меня? Нет, моя дорогая, не сегодня!
«Достать и прижечь», — вспомнил я её слова. Прижечь. Не огнём же. А чем тогда?! Мысли начали хаотично метаться и мешать мне здраво соображать. Хватит! Волк. Это он не даёт мне покоя. Нервничает. Да я тоже тут не природой любуюсь, идиот! Прекрати, ты отвлекаешь! Несколько секунд, и он угомонился. Зато нервное напряжение и какое-то ожидание осталось. Хотя бы что-то. Прижечь. Неожиданно голову озарило воспоминание. Тогда, когда на Прохора напали, один из их бойцов был ранен. Упал он, что ли? Но суть не в этом. Он тогда сунул нож в костёр, а затем… ну, точно! Ай да мышь!
Тут же достал свой нож из ножен и быстро подошёл к затухающему камину. Сунул туда клинок и принялся ждать.
— Ты что делаешь? — Морик нетерпеливо топтался за моей спиной.
Нервно постукивал пальцами по согнутому колену. Если бы я знал, то ответил бы.
— Спасаю свою головную боль, — бросил я через плечо. — Принеси полотенце.
Остальные начали утихать. Ага, папочка всех спасёт.
Нож почернел. Не до красна же его накалять. Не хотелось поджаривать её, хотя она заслужила, и я ей этого не прощу. Но… эта человечка уже пыталась, и я как-то забыл. На неё же невозможно обижаться. Либо бесить начинает, либо ещё что-то…